Призвание: по методике 7 радикалов. Счастье в самореализации - Виктор Викторович Пономаренко

Как в любом научном поиске, наблюдения ложатся в основу гипотезы (предположения). Гипотеза, в свою очередь, требует экспериментальной проверки. Эксперименты бывают естественные и искусственные. Естественный эксперимент – это, например, поведение ребенка в среде сверстников: в детском саду, в школе, во дворе, во время поездок с родителями и воспитателями и пр. Вы считаете своего сына или дочь бойкими, общительными, смелыми – взгляните со стороны, насколько он или она проявляют эти качества в совместных играх с другими детьми. Главное, ничему не удивляться. Гипотезы на то и существуют, чтобы их опровергала жизнь. А то, что подтверждается, интегрируется в будущую теорию, в испытанную модель.

Ни в коем случае нельзя «подгонять» ребенка под представления взрослого о нужности и полезности тех или иных качеств. Думать надо о нем, а не о себе. В сотый раз повторю: природа не производит некачественных людей. Каким родился, таким и пригодился.

Искусственный эксперимент над собственным чадом – это, к примеру, определение его в спортивную секцию, музыкальную школу или иной творческий, развивающий кружок. Сколько я видел на своем веку недоспортсменов, недомузыкантов! А ведь это потраченное впустую время, часть жизни. Это не то, что нереализованные, это грубо попранные амбиции. Это ложные представления человека о себе, с которыми ему приходится расставаться именно тогда, когда он к этому меньше всего готов.

Вот почему надо советоваться с тренерами, педагогами, прежде чем вдохновлять ребенка заниматься тем, к чему, как выясняется, он мало расположен. И нужно наблюдать, наблюдать, наблюдать. Если ребенок, под предлогом плохого самочувствия, невыполненных уроков и т. п., уклоняется от предложенных вами дополнительных занятий, значит, они ему не по душе, и все это – не его, чужое. Ваша изначальная гипотеза оказалась неверна.

Не беда! Ученым приходится отказываться от десятков предварительных гипотез, если эксперименты проваливаются. А судьба ребенка куда важнее любого научного открытия. Или я не прав?

Все, о чем сказано выше, – давно и хорошо известно. Я вовсе не претендую кому-то открывать глаза. Я лишь спрашиваю: если это все знают, то почему не применяют в жизни?

Да потому, на мой взгляд, что боятся за себя. Многие родители, особенно авторитарные эпилептоиды, которых среди нас немало, искренне уверены, что заботятся о своих детях, запихивая их – вопреки желанию и не слыша протестов – в некую устоявшуюся систему. Систему, проверенную временем. «Ты будешь учиться там, где я скажу. Дружить с тем, с кем я позволю». Родителю спокойно – ребенок пристроен, его будущее определено. Юному человеку некомфортно? У него мало что получается? – Ничего, «золотая слеза не выкатится».

А на самом деле это что? – Страх, что придется напрягаться, нести личную ответственность, если ребенок с чем-то не справится и наделает ошибок. В подобных случаях родители не спрашивают: «Что случилось? Ты жив, здоров? Как тебе помочь?» Они переживают иное. Горько качая головой, они сетуют: «Мы же тебя предупреждали. Мы же тебе говорили. Почему ты нас не послушался? Вот и пожинай теперь плоды собственной «самостоятельности»».

Пишу об этом и, в который уже раз, ловлю себя на мысли, что ломлюсь в открытую дверь, что оперирую избитыми истинами. Думаете, мне этого хочется? И я настолько недалек умом, что могу лишь повторять то, что миллионы раз сказано другими, и сказано лучше – образнее, доходчивее?

Помните, у поэта Юрия Левитанского: «Каждый выбирает для себя женщину, религию, дорогу. Дьяволу служить или пророку – каждый выбирает для себя»?

Нет, господа. Меня не прельщает роль «капитана очевидность». Просто я, как педагог, как психолог, как член общества, наконец, недоумеваю и огорчаюсь всякий раз, сталкиваясь со сломанными судьбами, либо с натужными попытками «найти себя» черт знает где и в чем, когда вектор самореализации – вот он, виден невооруженным глазом.

Казалось бы, прислушайся к себе, попытайся понять, что ты хочешь, а чего не хочешь, и сделай своей профессией то, что ты делал бы даже вопреки запрету. И ты реализован, востребован – поскольку в нормальном социуме реализованные в труде люди всегда в цене; ты счастлив и вокруг тебя сами собой собираются счастливые люди, жизнеспособно-то партнерство равных. Так почему же многие буквально запрещают себе и близким быть счастливыми?

Как естественник, я знаю, что ничто в мире не происходит случайно. Возможно, несчастливая жизнь и воспринимается кем-то, как настоящая жизнь? Еще бы, ведь она наполнена содержанием: одни бегут, уклоняются, другие догоняют, стараются дотянуться, схватить, стреножить. Вся эта круговерть наделяется смыслом – зачем-то ведь это нужно?

Потом, независимо от исхода гонки, все страдают. Толком ничего ни у кого не вышло. Год проходит за годом, непосредственные впечатления дополняются раскрашенными и отредактированными воспоминаниями, а там и жизнь кончилась. Все «как у людей».

Вы улыбаетесь, а я знаю тех, кто спровоцировал конфликты на пустом месте, лишь бы наполнить хоть чем-нибудь свое, увы, пустопорожнее существование.

Я никому не судья. Каждый человек живет, как может. Я только хочу подсказать, что есть альтернатива несчастью – хроническому, ставшему семейной традицией. И вновь Левитанский: «Выбираю тоже – как умею. Ни к кому претензий не имею, каждый выбирает для себя».

Кто такой «новый человек»?

Нелегко отыскать книгу, которая научила

нас столь же многому, как книга,

написанная нами самими.

Фридрих Ницше

Размышляя и перечитывая написанное, не могу отделаться от мысли, что даже, казалось бы, представленная здесь предельно ясная формула человеческого бытия недостаточно закончена. Что это? «Мысль изреченная есть ложь»? Или на самом деле идея необходимости самореализации и востребованности для счастья не завершена?

Вероятно, мной мало разработан социальный контекст. Я много говорю о социуме, о роли отдельного человека в обеспечении жизнеспособности всех, но мне самому кажется порой, что это лишь общие слова. В реальности наша взаимосвязь не только с настоящим, но и с прошлым и будущим человечества куда как теснее. Увы, многие из нас об этом не думают, и социальное влияние на судьбу индивида не принимают в расчет.

Например, сегодня я почти не слышу (возможно, это следствие только моей ограниченности, спорить не буду) о популярной некогда концепции «нового человека». После публикации знаменитой теории Чарльза Дарвина о происхождении видов, об эволюции, в умах многих родился вопрос: «Если эволюция неизбежна, то на смену нынешнему человеку непременно должен прийти новый – сверхчеловек. Разве не так?»

И начался художественный, научный и политический поиск. Писатели создавали образы разумных существ, обладающих