Даже если это будет стоить мне жизни! Системные расстановки в случае тяжёлых заболеваний и устойчивых симптомов - Штефан Хаузнер

П = пациент

1Ж =первая жена

ЗЖ = третья жена

Симп = симптоматика

ТЕРАПЕВТ: «Что у вас изменилось в этой связи?»

ЗАМЕСТИТЕЛЬ МУЖА: «Я думаю, мешает он мне или нет. Мне было как-то получше, пока его тут не было, но я не воспринимаю симптоматику как что-то опасное. Изменилось то, что теперь у меня больше нет импульса пойти к моей первой жене. Теперь у меня снова есть приятное теплое чувство к моей нынешней жене».

Я обращаюсь к самому пациенту: «Похоже, что с симптоматикой тебе легче счастливо жить с твоей нынешней женой».

ПАЦИЕНТ: «Мою первую жену это страшно коробит. Когда я расстался со второй, она надеялась, что я к ней вернусь».

ТЕРАПЕВТ: «Когда до этого я упомянул ее в беседе, по твоей непосредственной физической реакции было видно, что между вами осталось что-то неразрешенное. Отношения живут за счет обмена «давать» и «брать». Если один из партнеров менее связан и таким образом более доступен, чем другой, то иногда симптом создает необходимую дистанцию. Таким образом симптоматика оказывает стабилизирующее, а не нарушающее действие на третий брак».

ПАЦИЕНТ: «Может быть, все-таки существует еще какая-нибудь форма стабилизации!»

ТЕРАПЕВТ: «Хорошо, посмотрим, что скажут заместители. Как себя чувствует первая жена?»

ЗАМЕСТИТЕЛЬНИЦА ПЕРВОЙ ЖЕНЫ (смеется): «Для меня это хорошо. Мне так легче. Я ему это разрешаю!» (указывает на симптоматику).

ТЕРАПЕВТ: «Такое впечатление, что у тебя нет настоящего благословения на счастье с твоей новой женой. Как чувствует себя заместитель симптоматики?»

ЗАМЕСТИТЕЛЬ СИМПТОМАТИКИ: «Периодически меня тянуло подойти ближе. Пока я ему нужен, я здесь!»

ТЕРАПЕВТ: «Как себя чувствует заместитель пациента?»

ЗАМЕСТИТЕЛЬ ПАЦИЕНТА: «Ну, симптоматика мне в общем-то совсем не мешает. Наоборот, теперь я снова чувствую себя по-настоящему хорошо с моей женой. Снова появилось то изначальное теплое чувство. Хотя краем глаза я постоянно вижу мою первую жену, но теперь я могу смотреть и вперед, она мне больше не мешает».

В этом месте я вмешиваюсь в расстановку и прошу заместительницу первой жены поменяться местами с заместителем симптоматики.

Таким образом первая жена оказывается напрямую в поле зрения пациента. На мой вопрос, как она чувствует себя на этом месте, она отвечает: «Я очень обижена!» Когда я обращаюсь к пациенту, он подтверждает: «Я знаю, с этим так и не удалось ничего поделать».

Теперь я предлагаю ему самому занять его место в расстановке. Когда он встает на свое место, заместительница первой жены начинает плакать. Когда пациент говорит: «Я в растерянности!», заместитель его симптоматики замечает: «Когда он это говорит, мне сразу снова становится тепло и хочется подойти ближе».

Я подтверждаю: «Это имеет смысл, поскольку в принципе ты был решением!»

На мой вопрос к заместительнице первой жены, есть ли что-то, что ее муж мог бы сделать, она со вздохом отвечает: «Он сделал уже достаточно, я больше не могу по-настоящему на него смотреть, я чувствую себя брошенной». Здесь становится понятно, что то тяжелое, что она несет, идет откуда-то еще, предположительно из ее родительской семьи.

Я спрашиваю пациента, как ее зовут, и предлагаю ему сказать: «Дорогая М., теперь я вижу, что ты несешь, и теперь я уважаю это». Когда он произносит эти слова, заместительница возражает: «Я ему не верю».

Пациент покорно подтверждает: «Это правда, она мне не поверит».

ТЕРАПЕВТ: «Видно, что за ней действует много тяжелого из ее семьи, и в принципе ты имеешь к этому мало отношения, но если это не получит уважения, она тебя не отпустит. Что тебе известно о ее семье?»

ПАЦИЕНТ: «Ее родители развелись, когда она была маленькой. Ее дед был чудаком, в 38 лет его принудительно отправили на пенсию, и остаток жизни он провел на маленькой даче. Она всегда была с ним очень тесно связана».

ТЕРАПЕВТ: «Я не буду сейчас в это углубляться. Главное, если ты сможешь уважать то, что она несет, она на тебя посмотрит, а это то, что представляется мне возможным в данных рамках».

ПАЦИЕНТ: «Это хорошо для меня. Сейчас исчезает многолетнее недовольство и неуважение. То, что она на меня смотрит, это действительно что-то новое!»

Утром следующего дня пациент радостно сообщает, что впервые за долгое время ночь прошла спокойно, так как вместо обычных шести или семи раз он вставал в туалет всего три раза.

В отличие от предыдущих двух примеров, где речь шла о симптомообразовании в супружеских отношениях, у одной 55-летней женщины вскоре после развода опять появилась аллергия, которой она периодически страдала в детстве. Расставшись с мужем, пациентка снова стала «свободной» для того, чтобы замещать для своей матери ее мать, которую та потеряла при рождении. Освобождение от парентификации привело к стабильному уменьшению аллергических реакций.

Следующий пример свидетельствует о готовности детей привязывать и удерживать родителей при помощи болезни, даже если это может стоить им жизни. (Цитаты в рассказе о расстановке взяты из предоставленной матерью истории болезни сына и четырех протоколов обследований, сделанных во время госпитализаций).

Развод родителей: «Теперь вы, наконец, нашли общий язык?» (болезнь Крона у сына)

Женщина, мать троих детей, приходит на расстановочную группу, чтобы помочь одному из своих сыновей. Молодой человек уже много лет страдает болезнью Крона, периодически у него случаются опасные для жизни рецидивы болезни. По словам матери, «путь страданий» 14-летнего тогда сына начался с развода родителей. Отец бросил семью ради отношений с молодой женщиной. Он «отказался от дома и контакта с детьми».

Примерно с этого времени сын перестал расти, начал терять вес (30 кг) и, кроме того, у него никак не начинался пубертат. В течение нескольких лет они консультировались у врачей, но серьезного улучшения добиться не удавалось. Постоянные боли в животе в диагнозах не учитывались.

После трех лет лечения, не принесшего желательных результатов, сыну был назначен курс санаторного лечения. Тамошний врач предположил абсцесс брюшной полости, и юношу направили в больницу. Когда предварительный диагноз подтвердился, его немедленно прооперировали.

Диагноз после успешной операции звучал так: «крупный, простирающийся от печени до бедра псоас-абсцесс», причиной которого является «болезнь Крона с прикрытой перфорацией с кишечными свищами и свищом мочевого пузыря» (1-й протокол, 1994).

В связи с серьезным ухудшением состояния здоровья сына отец впервые возобновил контакт с семьей. Перед лицом болезни ребенка существовавшая прежде напряженность в отношениях родителей отошла на задний план.

С фразой сына: «Теперь вы, наконец, снова нашли общий язык?» состояние его здоровья стало стабильно улучшаться. Спонтанно начался