Снимите белое пальто. Что заставляет хороших людей самоутверждаться за счет окружающих и как этому противостоять - Долли Чуг

Что такое правда

«Гамильтон» – невероятно популярный мюзикл, впервые отгремел на Бродвее в 2015 году и сходу получил несколько наград «Тони» и Пулитцеровскую премию. Благодаря ему случились постановки в Лондоне и Чикаго, а также два гастрольных тура национального масштаба, книга, ставшая бестселлером, музыкальный альбом, возглавивший чарты и самые беспардонные спекуляции на билетах в истории Бродвея. Этот мюзикл стал частью культуры для миллионов фанатов, которые могли даже не видеть саму постановку. «Гамильтон» не имеет аналогов как музыкальное шоу и культурный феномен.

Лин-Мануэль Миранда – гений-трудоголик, стоящий за этим мюзиклом. О том, как он задумал, написал и поставил (поучаствовав и сам) уже многое написано и сказано. И нигде нет преувеличений. Миранда – билингв, говорит на английском и испанском, его родители из Пуэрто-Рико, он друг многих меньшинств, что отражается в его работах. Кроме невероятного созидательного таланта он обладает невероятной тягой к развитию, открытостью и доступен в соцсетях, где у него огромное число подписчиков[45].

Идеей Миранды в постановке было рассказать историю, как нация обрела отцов, особенно не самого известного – Александра Гамильтона. И тема, и музыкальное оформление шоу были необычными для Бродвея. Многие называют его «хип-хоп мюзиклом» (хотя на самом деле это целый калейдоскоп из хип-хопа, рэпа, классических мюзикловых мелодий и британского попа). Кто-то счел провокационным, а кто-то воодушевляющим, что музыка, зародившаяся в афроамериканской культуре, использована, чтобы рассказать о рождении страны, которая систематически порабощала и отвергала афроамериканцев. «Гамильтон», как заявляет слоган проекта, это «история Америки прошлого, рассказанная Америкой настоящего».

Томас Кейл – давний соратник Миранды. Когда пресса отдала основные лавры успеха мюзикла Лину, он сразу заговорил о Томасе, занявшем кресло режиссера проекта. Миранда называет его своим «братом от творчества». Будучи театральным, сериальным и кинорежиссером Томас Кейл буквально зарабатывает на жизнь, создавая нарративы. Сначала он всегда стремится ухватить видение автора, а затем связывает воедино работу актеров, хореографов, дизайнеров и всей команды. «Моя работа – взять замысел сценариста и воссоздать его видение», – объясняет он. Решения, которые Томас принимал, создавая «Гамильтона», помогли воплотить видение Миранды, а нам подарили пример того, как видимые и невидимые нарративы проявляются в повседневной жизни.

На момент включения в проект Томас знал все об отцах-основателях Америки, но с одной определенной точки зрения. «Я вырос в Северной Вирджинии, в пятнадцати минутах от дома Джорджа Вашингтона. Футбольную команду университета Вирджинии, в которой я играл, основал Томас Джефферсон. Чтобы добраться на тренировку, я проезжал мимо университета Джеймса Мэдисона. Так что эта троица – Джеймс Мэдисон, Томас Джефферсон и Джордж Вашингтон – в юности казались мне великанами. Они не были настоящими людьми».

Томас – белый с еврейскими корнями, прекрасно понимал, что Миранда – ньюйоркец с пуэрто-риканскими корнями хотел рассказать совсем другую историю. В этой чего-то не хватало. Учебники истории, памятники и банкноты говорят нам о героях, «исполинах духа», белых отцах-основателях, заложивших и построивших страну, но в реальности они были такими же людьми – трехмерными и обычного роста.

И они были не одни. Встречные ветры восемнадцатого века заперли женщину в роли домохозяйки и обрекли закованных в цепи африканцев, похищенных из дома, на поколения рабского труда. Их работа не оплачивалась, а исполнения обязанностей предписывалось ожиданиями или рабским статусом. И ни те, ни другие не представлены в нарративе об основании Америки. Напротив, мы превозносим тех, кто жил в Белом Доме, игнорируя тех, кто буквально его выстроил.

Томас понимал – то, что мы видим одних и не замечаем других, само по себе становится частью нарратива, даже если это развлечение на свободное время. «Мы знаем, что страна появилась не только благодаря труду белых мужчин, – говорит Томас. – Покажи мы все так, получилась бы неверная интерпретация. Так что мы сделали все наоборот. Мы разделили усилия и влияние». Одним из результатов такого подхода стал осознанно «цветной» кастинг. В каждом из составов мюзикла представлены разные цвета кожи среди исполнителей отцов-основателей (к Вашингтону, Джефферсону и Мэдисону присоединяется Александр Гамильтон), так же, как и в ролях жены Гамильтона и ее родственников, и большинства солдат войны за независимость. В качестве режиссера Кейл направил разговор так, чтобы охватить действительно всех, кто участвовал в создании Америки.

Этому способствовала и их командная работа над оформлением проекта – хореография Энди Бланкенбюлера и костюмы Поля Тэзвелла для боевых сцен. «Хореография для мужчин и женщин часто одна и та же. Все одеты [почти] одинаково, двигаются одинаково. Женщины у нас играют солдат из того времени, когда такое вряд ли было возможно». Такой выбор дизайна исподволь обращает внимание зрителя на скрытый нарратив – «обычно мужчины и женщины одеваются и танцуют на сцене по-разному». Результат – не только формирование нового нарратива о равном распределении ролей, но и осознание, что многие из нас даже не замечали прежний нарратив, и что он нам навязывал.

«Какими бы ни были факты, есть разница между “фактически верным” и “правдой-истиной”. Это тема, которая раскрывается в нашем шоу явно и неявно», – отмечает Томас. Управляя нарративом, можно помочь людям сфокусироваться на настоящей правде.

За плечами Томаса множество собственных проектов, включая театральную постановку «Прекрасные мелочи» (Tiny Beautiful Things), основанную на одноименной книге Шерил Стрэйд. В центре повествования автор колонки полезных советов, выступающая под псевдонимом «Шугар»[46], и люди, которые пишут ей письма. В постановке автор каждого письма «появляется» на кухне Шугар и остается до тех пор, пока она не напишет ему или ей ответ. В спектакле участвует всего четыре актера – один в роли самой Шугар и еще трое чередуются в ролях авторов разных писем. Когда я смотрела постановку, то была немного сбита с толку: на сцену вышла юная девушка-латиноамериканка и начала письмо словами: «Я шестидесятилетний старик». Описание автора письма много раз за время представления не совпадало с актером, который его играл.

Томас объясняет, что, когда на сцену входит актер определенного возраста, пола и расы, мы сразу фиксируем все это и применяем к его роли. Его целью было попробовать встряхнуть мышление. «Мы хотели показать, что на этом месте может оказаться любой, что все связаны между собой, у каждого есть то, что сковывает и связывает нас. Требовалось сразу показать, что наши актеры могут заменять друг друга, причем, как можно раньше по постановке». Их истории и идентичности уникальны, но человечность каждого универсальна.

Профессия Томаса дает ему уникальную возможность управления беседами. Он создает произведение искусства, и затем мы