В шаге от выгорания. Сбалансированный план действий, как вырваться из замкнутого круга хронической усталости - Тимо Шиле

далеки от желательных, что действительно никому уже не нравится работать? Или призыв работать с удовольствием, чтобы оставаться здоровым, больше напоминает романтизированную идеализацию трудовой жизни, которая была неуместна уже в контексте жизни крестьянина, вынужденного покорять землю в поте лица, лишь бы выжить после изгнания из рая?

Для нас ясно одно: работа – это не всегда сплошное райское наслаждение и никогда им не было, однако это относится и к личной жизни. Люди, которые не работают, например дети, безработные и пенсионеры, не могут постоянно быть довольными своей жизнью только потому, что они не работают, даже если они полностью здоровы. Но действительно ли мы хотим смириться с тем, что работа чаще всего не приносит радости, что она скорее не является приятной частью жизни с ее взлетами и падениями? Тем более что не любая занятость протекает в рамках четко обозначенных трудовых отношений на финансовой основе – взять, к примеру, хотя бы воспитание детей, ведение быта, волонтерство и т. д. Нам представляется, что противопоставление понятий «работа» и «настоящей жизни» в негативном ключе породило общество, утратившее связь с реальностью. Можно ли усмотреть в этом некоторые признаки упадка? Не кажется ли слишком реакционной и пуританской позиция, согласно которой даже в наших широтах и на нашем этапе развития в конечном счете мы должны мыслить работу как нечто, обеспечивающее наше физическое существование, и не более того?

Несомненно, эта личная внутренняя точка зрения, в которой понятие баланса между работой и личной жизнью имеет смысл, существует: если между личной и профессиональной сферами жизни нарушается баланс, то, конечно, имеет смысл его восстановить, либо сократив рабочее время и нагрузку в пользу свободного времени, либо сделав свое рабочее время более оживленным, приятным и значимым. Но тот, кто вынужден во что бы то ни стало защищать свою жизнь от работы, вероятно, уже утратил всякое представление о том, что такое настоящая человеческая жизнь. Первым шагом профилактики – как мы и говорили ранее – является рассмотрение вопроса о ценностях. Делать свою работу значимой для себя и других, даже вне контекста зарплаты – это разумный первый шаг, гораздо более разумный, чем примитивное противопоставление работы и свободного времени.

Стресс стрессу рознь

Такие фундаментальные вопросы осмысленности и значений слов поднимаются также и в теме стресса. Кто сегодня не испытывает стресс? Состояние стресса – это один из признаков хорошего тона, нечто, объединяющее множество людей, повсеместное явление. Этот термин объясняет все и ничего. Да, наша жизнь стала насыщеннее и быстрее. Все удобства и облегчения, которые обещали и продолжают обещать нам новые технологии, не помогают облегчить наше состояние. Скорее они заставляют нас делать еще больше, еще сильнее увеличивать темп. Мы никак не можем насытиться. Все должно становиться проще и удобнее – это объясняет, оправдывает и прощает большинство безумных технологических достижений. Но мы испытываем все больший стресс и ведем себя все более напряженно. Не это ли делает нас кандидатами в ряды пациентов с горением?

Тем не менее стресс стрессу рознь. Существует два вида стресса – дистресс и эустресс, то есть отрицательный и положительный. Но в обычном повседневном общении это разграничение едва ли упоминается. Под эустрессом понимается прежде всего тот вид мобилизации сил и активности в нашей деятельности, который наполняет нас энтузиазмом и ощущением осмысленности. Возможно, ярче всего он проявляется и ощущается у деятелей искусства и профессиональных спортсменов или у представителей профессий, которые предполагают выполнение значимых социальных функций, а также у людей с интересным и захватывающим родом деятельности. Впрочем, разные люди видят привлекательное в разных занятиях. Но является ли стресс менее опасным, если он обладает положительным зарядом? Имеет ли это значение для горения?

Вероятно, стресс воспринимается как менее негативный или более позитивный, исходя из его источника, эмоций, которые он приносит, а не из достижения поддающейся количественной оценке конечной цели или корыстной жажды богатств [14]. Выгода и заработная плата не являются единственными факторами, определяющими ощущение эустресса или дистресса. К тому же разные люди воспринимают как значимые разные вещи.

Это возвращает нас к вопросам осмысленности и ценности: субъективная потеря смысла – особенно в профессиональной жизни – в любом случае сопровождается безразличием и депрессивностью, и для этого даже не нужно много или усердно работать. Однако тот, кто никогда не переживает в своей повседневной работе пьянящих моментов, которые также предполагают ощущение поглощенности работой, пыла, скорости темпа и энергичности, то есть положительного стресса, вероятно, не получает большого удовольствия от своей работы.

Борьба по правилам

Нередко именно другие люди лишают нас радости от работы. Неслучайно триумфальное продвижение сравнительно нового обзывательства «жертва» (часто используемого в составе прямого обращения «Ты – жертва») вошло в обиход практически одновременно с появлением термина «моббинг»[25]. Постановочные битвы за выживание, чрезвычайно популярные в молодежной литературе, фильмах, компьютерных играх и на телевидении, предполагают, что в конце может остаться живым только один герой или топ-моделью станет только одна из участниц и т. д. Это способствует распространению менталитета, склоняющего расталкивать всех локтями на пути к цели, и отчуждающего поведения.

Как объяснялось выше, неолиберальная борьба за блага и сопутствующие ей страхи уже давно перенеслись в комнаты детей и подростков, а также школьные дворы. Несомненно, мир взрослых, особенно такие его сферы, как домашнее воспитание и профессиональная педагогика, должен что-то предпринять против отчуждения и унижения, психического и физического насилия. Однако в то же время становится не по себе от того, какое широкое распространение получили понятия «травма» и «жертва». Моббинг проникает даже на рабочие места. И под моббингом (от английского to mob = «издеваться, хулиганить») подразумевается множество различных форм поведения, будь то в школе или на работе. Хоть и среди русскоговорящих людей чаще можно услышать слово «буллинг», когда человек заявляет о себе как о жертве моббинга, все понимают, о чем идет речь. При этом моббинг может подразумевать множество разных неприемлемых форм поведения, которые отличаются по тяжести нанесенной обиды или травмы, а также по воздействию на психику пострадавшего человека. Из-за того, что для обозначения этого явления используется англицизм, многим людям кажется, что оно появилось недавно. Это совершенно не так. Каждый, кто решит исследовать свои воспоминания о детстве, наверняка обнаружит в нем издевательства и отвержения, клевету и очернение, моральные или физические травмы. Неужели мы живем в настолько травматизирующие времена? Или мы ввели понятия, которые производят на нас впечатление своей языковой мощью, тем самым оказывая на нас давление? Если бы мы разрешили