После брака. Бывшие. Чужие. Когда-то любимые - Анна Томченко

Мне было не по себе. И не потому что я чего-то испугалась. Нет. Мне было не по себе от его взгляда: откровенно прощупывающего, сдирающего всю одежду, и настолько наглого, что хотелось натянуть на себя не только шубу, но и в плед завернуться.

— Спасибо, я старалась.

— Это видно, и старания ваши видны.

— Так, чем я вам обязана? — Медленно произнесла, ощущая, что ладони вспотели и этот самый липкий пот никак не вытирался, даже несмотря на то, что я салфетку бросила себе на колени.

— Дело личное. Немного, наверное, даже затрагивающее интересы семьи вашей.

Я медленно опустила ресницы, понимая, что это дело касается Макара, но что я сейчас могла сделать, я не представляла.

— Что именно вас интересует?

— Ваш супруг? — Каренский обольстительно улыбнулся, проведя указательным пальцем по нижней губе.

Делал это нарочито медленно. Он красовался и смотрел диким зверем на меня.

Я ненавидела такой типаж мужчин.

У них слишком много власти.

Причём эта власть, полученная не путём того, что он доказывал своё право. А это власть, полученная следствием того, что ему её вручили в руки.

Это отталкивало. всегда отталкивало,

Разин никогда не был таким. Разин свою власть получал потом и кровью, поступками, действиями. Разин свою власть подтверждал и мог в любой момент доказать, что он имеет на это право.

Здесь же опьянённость властью.

— Мне показалось неправильным сразу задать официальный тон нашим диалога.

Поэтому я решил познакомиться лично. все-таки кто может больше всего знать про человека, чем жена?

— Я не жена.

— И это тоже интересный вопрос. Почему? Что послужило причиной развода? Я не собираюсь перетряхать ничьё грязное белье, но у меня есть предположение, что таким образом ваш супруг пытался очистить часть активов.

— У вас, если есть какие-то вопросы к моему супругу, то наверное логичнее задать их ему.

— задам. Но мне интересно было посмотреть на женщину, которая вдруг после стольких лет брака взяла и решила развестись. Что вами движило?

Я не понимала, что происходило с бизнесом Макара. Он же был в законе. Он же сейчас не занимался тем, чем много лет назад.

Зачем прокуратуре нужно было что-то узнать, что такое происходило в жизни моего бывшего мужа, что появление Каренского оказалось само собой разумеющимся фактом?

— Вы все вопросы можете задать моему бывшему мужу. — Медленно произнесла я и уперев ладони в стол, медленно встала.

Каренский тоже встал.

Он оказался на две головы выше меня и вид имел подавляющий. Вот этот широкий размах плеч, это практически военная выправка. И все тот же взгляд: надменны властный, наглый.

— Хорошо. Тогда все вопросы я задам вашему мужу. А вы мне ответьте на один, очень сильно меня, в момент знакомства, затронувший: вы же теперь разведённая барышня, свободная... — Говорил он настолько медленно, что мне казалось, он просто играет. — Как вы смотрите на то, чтобы скрасить пару моих вечеров, пока я у вас в городе?

Я поджала губы, вскинула подбородок.

Каренский усмехнулся.

— Лидия Антоновна, место моей любовницы вакантно. Подумайте об этом на досуге.

11.

Я стояла оторопев, была просто поражена наглостью.

Это настолько выходило за какие-то рамки моего понимания, что я не нашла, что ответить.

Каренский усмехнулся, слегка наклонился ко мне. В его аккуратных пальцах появилась пластиковая карточка.

— здесь мой номер. Личный. И он не у многих людей есть.

Из-за того, что я продолжала обнимать себя руками, Каренский усмехнулся и, придвинувшись, засунул эту карточку мне в карман пиджака. Меня обдало ароматом мшистых камней, костра и морской соли. Перед глазами заплясали разноцветные круги. Но это только потому что я испытала шок, стресс и всё в один момент.

Но Каренский считал эту реакцию иной.

— Я так думаю, мы с вами найдём общий язык. — Лукавые глаза блестели, как звездное небо. — И мне кажется, наше с вами время будет безумно плодотворным и принесёт не только мне удовольствие, но вполне возможно и вам.

Хотелось рявкнуть “пошёл вон”, взмахнуть рукой, вызвать охрану и чтобы этого пижона из столицы проволокли мордой по тротуару, но я стояла, глядела перед собой. Даже на него взгляд не бросала.

— Что же вы, Лидия Антоновна, так поражены? Вы привлекательная, очаровательная женщина. Вполне логично, что я проявил интерес. Странно было, если бы я этого интереса не проявлял. Согласитесь?

Обаятельная улыбка: белая, чёткая, сделанная хорошим стоматологом. А над левой бровью короткий шрам, вероятно, с того времени, когда он был обычным следаком и катался на задержания. Ну, может быть, чуть позже. Скулы острые, тяжёлый подбородок, губы узкие.

Но было в нём столько магнетической харизмы, что другая на моём месте, вероятнее всего, бы не стояла, придавленная шоком, а расплывалась от частого сердцебиения и внезапно начавшейся овуляции.

— Всего хорошего, Максим Игоревич, — произнесла я, вскинув подбородок, и развернулась. — Ваш счёт закрыт. Это, так сказать, местное гостеприимство.

Произнесла сквозь зубы и двинулась к лестнице на второй этаж.

В кабинете меня вырвало, успела только толкнуть дверь ванной комнаты для того, чтобы не украсить свой рабочий стол тыквенной кашей. Меня рвало до тех пор, пока уже ничего внутри не осталось.

И это был не токсикоз.

Я прекрасно могла отличить проявление беременности от нервной истерики. Я однозначно понимала, что во всем виноват Макар. Я не представляла, что он сделал, как он сделал, но было чёткое понимание, что всё, что связано с законом и порядком — это по его душу.

Тяжело дыша, я попробовала привести мысли в порядок. Но вместо этого я ощутила, как по глазам ударило болью и спазмами. Почудилось, будто бы на лбу золотой обруч, который сдавливался при каждом вздохе, причиняя невозможную боль и заставляя морщиться.

Я проморгалась, попыталась скоординировать движение, но поняла, что не способна даже на меньшее — просто без падения опуститься в собственное кресло.

— У вас всё хорошо? — Хостес заглянула ко мне и нахмурила брови.

— Попроси, пожалуйста, чай пусть принесут.

— А по счёту?

— Я же сказала — счёт закрыт.

— Хорошо. — Коротко выдохнула хостес, прячась от меня за стеклянной дверью в коридоре.

Я сжала пальцами виски и думала сосредоточиться. Но максимум, который на меня хватило