Сын бандита. Ломая запреты - Лина Мак

Арс закатил вечеринку у себя, и, как обычно, на неё пришли все те, кто так хочет стать очередной. Но каково же было удивление, когда среди приглашённых оказались взрослые, голодные мужики.

Что-то мне подсказывает, что батя знает, куда я приглашал десяток его парней из охраны.

Сизый тоже притащил своих. И вот здесь было весело. Сначала доступный разговор, а потом финальный аккорд, что если хоть одна ещё раз посмотрит в сторону Лии, то эта вечеринка станет её личным пропуском во взрослую жизнь.

Несколько пошлых шлепков, пару зажиманий, кого-то скрутили для убедительности. Без лишних движений, но так, чтобы дошло этим тупым курицам. Но зато сработало. По крайней мере, я надеялся.

Не всем дошло. А может, Шмелёва решила, что я остыл. Зря…

Бесит её высокомерие! Любит она хороших мальчиков!

— Ты это в голос сказал, — довольно ощутимо Арс толкает меня вбок.

— Чернобор, ты хочешь нам что-то сказать? — задаёт вопрос преподаватель, а я стараюсь виновато улыбнуться.

— Прошу прощения за несдержанность, — отвечаю я. — Не справился с эмоциями.

— Давид, не расстраивайте меня, — строго говорит преподаватель. — И соберитесь. Вам скоро готовить диплом.

Киваю в ответ и замечаю, как Арс прикрывает довольный оскал.

До конца пары стараюсь сосредоточиться на лекции, чтобы снова мысли не полезли наружу. И даже радуюсь, что Снежинка улетучивается из них к последней паре.

Но стоит нам войти в спортивный корпус, как я застываю. Лия стоит в тёмно-синем купальнике, на голове такого же цвета шапочка, и улыбается Шмыгину. Этому утырку с потока Ильи и Макара.

— А я предлагал тебе, давай его прикопаем, — за спиной голос Ильи Борзого, а мне становится похрену на всё.

Секунда, и я уже стою за её спиной. Смотрю на бледнеющего Шмыгина и получаю садистское удовольствие.

По шее, плечам и плавно опускаясь на спину Лии бегут мурашки. И это просто залипательное зрелище. От желания дотронутся до неё меня спасает только то, что я засунул руки в карманы.

— Лийка! — громко кричит Ксюха, привлекая наше внимание.

И если я просто поднимаю на неё взгляд, то Снежинка вместе с этим недоростком Шмыгиным вздрагивают.

— Я пойду… — мямлит Шмыгин. — Мне пора переодеваться. Пока… да… Встретимся, — добавляет он и, бросая на меня перепуганный взгляд, быстро уходит.

Ксюша намерена снова спасать свою подругу, но я не готов её сейчас отпускать.

— Ксюша, юбочка из плюша, — Илья быстро выходит вперёд и преграждает путь этой защитнице, блин.

— Ты откуда эту песню знаешь, Борзов? — Ксюха вскидывает идеальную бровь и ставит руки в бока.

— От бабулечки, — довольно скалится Илья. — Ты же помнишь, что она у меня тоже рыженькая. И я люблю рыженьких.

— Я не рыжая, дурак, — отвечает Ксюха. — Красная я. И ты сейчас получишь в лоб…

— А давай, я кое-что другое получу… — Илья дёргает Ксюху на себя и скручивает так, что она просто тонет в его захвате, прижатая спиной.

— Пусти её, — пищит Лия, но я не даю ей и шага сделать.

— Я смотрю, ты уже нашла себе хорошего мальчика, да, Снежинка? — говорю тихо, но этот шаг, что разделял нас, и моя рука на её подрагивающем животе выше моей выдержки.

— Отойди, — на выдохе говорит Астахова, а я, вместо того чтобы сделать, как меня просят, вдыхаю её запах.

Глава 11

Он прикасается ко мне так, что я не могу пошевелиться. И нет, это не страх! В полутьме я вижу только его глаза, которые затягивают меня туда, откуда нет спасения. Но самое ужасное во всём этом, что я не хочу спасаться.

Он проводит рукой буквально в миллиметре от моей кожи. Все рецепторы работают на пределе, и стоит его руке переместиться выше, как колючий прохладный воздух больно кусает за возбуждённую плоть.

— Хочу, чтобы ты стонала подо мной, — его губы выдыхают в мои, обдавая кипятком. — Назови моё имя, — шепчет он, но звучит это как приказ, который не потерпит неповиновения.

Мотаю головой и хочу отодвинуться от него, но за спиной стена. Вокруг нас тьма, и только он в белой расстёгнутой рубашке стоит передо мной, нависая и закрывая от всего мира.

— Назови, Лия, — его голос низкий, хриплый, заставляет меня заскулить от напряжения.

Я ещё ни разу не была с мужчиной, но от того, что творится у меня между ног, делается плохо. Плохо, обидно и страшно! Так не должно быть!

Я готова врать себе, и даже пытаюсь представить на его месте Эдика, но не получается.

Эта пожирающая, подчиняющая энергетика, что исходит от сильного тела, даже дышать разрешает с определённым интервалом.

— Давай, Снежинка, — он выдыхает моё прозвище на другое ухо будто искуситель, который ждёт единственного неверного шага и нападёт. — Назови моё имя, и я сделаю с тобой всё то, что ты уже представила.

— Пожалуйста, — шепчу я, но не слышу собственный голос, а вот его руки снова проходятся слишком близко, но не дотрагиваются. — Ты делаешь мне больно, — хнычу я, но в ответ получаю только лёгкую улыбку, которая больше напоминает оскал довольного хищника, что загнал свою добычу в угол и ждёт, когда она сдастся…

— Лия! Лия, проснись! — голос Ксюши врывается в мой воспалённый мозг и заставляет вскочить с кровати.

Дышу, как загнанная лошадь. Если кому-то когда-то снилось, как он падает во сне с высоты и не видит конца и края своему падению, тот меня поймёт. Ужасающее и поглощающее чувство!

— Лия, что с тобой? — на меня смотрит Ксюша в топе и трусиках.

За окном ещё темно, но на горизонте, прямо над крышами домов, начинает появляться светло-серая полоса рассвета. Стараюсь отвлечь себя от того, что только что пережила, но пульсирующая плоть не даёт быстро прийти в себя.

— Я в душ, — шепчу, но Ксюша хватает меня за руку до того, как успеваю открыть дверь.

— Эй, — она заглядывает мне в глаза, — тебе приснился кошмар? — спрашивает участливо, а я радуюсь, что в комнате не горит свет.

Я бы не пережила такого позора!

— Можно сказать и так, — пытаюсь успокоить колотящееся сердце и выровнять дыхание.

— Лия, — Ксюша делает быстрый шаг и прижимает меня к себе.

Мы с ней одного роста, да и телосложение у нас почти одинаковое, но Ксюша, мне кажется, намного сильнее и выносливее. Она всегда улыбается, находит выход из самых разных ситуаций и…

— Это нормально бояться, Лия, — говорит участливо Ксюша, а мне просто невыносимо стыдно. — Хочешь, я с тобой посплю? —