Сын бандита. Ломая запреты - Лина Мак

— Ты кто такой? — Макар весь собранный, напряжённый.

— Сестрёнка, ну разве так встречают любимого братца? — Завальный будто не замечает Макара, а взгляд прикован к Лии.

Я обхожу их и, подойдя к Лии, останавливаюсь за спиной. И только здесь вижу, как она дрожит. Пальцы побелели от напряжения, с такой силой она сжала ручку сумки. Спина ровная, а дыхание прерывистое.

— Эд, а что же ты не сказал, что у тебя здесь родственники? — спрашиваю я, стоя за спиной Лии.

Хотя желание совершенно другое. Брата так не боятся! Брат должен защищать, а не пугать.

— Хотел сделать сюрприз, — Завальный расставляет руки в стороны и пожимает плечами.

— У меня нет брата, — отвечает Лия, а мне становится не по себе от того, как дрожит её голос.

— Ну как же нет, малышка, — оскал Эда начинает меня бесить. — А как же наши семейные вечера ещё совсем недавно. Я ничего не забыл.

И вот последнее сказано так, что звучит это не воспоминанием, а угрозой. Лия дёргается, но я не даю ей сдвинуться с места. Беру за руку и притягиваю к себе.

— Тогда нам будет о чём поговорить, согласен? — отвечаю в тон Завальному, а напряжение вокруг достигает пика.

Даже расслабленный Арс, что стоит чуть в стороне, напрягается.

Лия бросает на меня взгляд, в котором такой коктейль эмоций, что меня передёргивает. Паника, страх, мольба, неверие и разочарование. Даже не знаю, что из этого относится ко мне, но могу сказать точно, теперь будем играть по моим правилам.

* * *

Этого не может быть! Мама не могла так поступить со мной! Неужели я для неё ничего не значу?

Могла, Лия, и ты это прекрасно знаешь! Когда ты стояла и молила поверить ей, она поверила тому, кого привела в твой дом, а не родной дочери!

И сейчас это чудовище смотрит на меня, улыбаясь самой обаятельной улыбкой. Он же уже должен заканчивать универ. И какой идиот будет переводиться на последнем курсе? Ради чего?

Мои губы сами шевелятся, отвечая на его мерзкие слова. Я даже не сразу соображаю, что сказала. Но зато присутствие Давида ощущается как удар электрошокера. Он становится за спиной, и полярность меняется.

Эдик смотрит уже не на меня. Он смотрит на Чернобора. Я знаю его. Его больное воображение и умение ломать. Завальный — больной ублюдок, и я не перестану это повторять.

А вот то, что Чернобор встал за мной, а теперь ещё и за руку взял, привлекая внимание Эдика к этому действию, можно считать войной.

— Лия, пойдём, у нас ещё пары, — Ксюша реагирует с запозданием, но как же вовремя.

Она выдёргивает мою руку из ладони Давида и тащит на выход, крикнув парням «пока». Меня трясёт, и она это чувствует.

Прихожу в себя, только когда мы уже бежим по скверу в сторону общежития.

— Там нет аудиторий, — говорю на выдохе, но не останавливаюсь.

— И отлично, — поддакивает Ксюша. — Нам сегодня в универе делать нечего. И без нас справятся.

И пока за нами не закрывается дверь нашей комнаты, мы молчим. Я останавливаюсь посередине и смотрю на белое полотно двери. Мне кажется, что это не кусок дерева с замком, а просто бумага, которую можно проткнуть пальцем и войти. И я даже знаю, кто так сделает.

— Лия, — тихо зовёт меня Ксюша. — Кто он?

Разворачиваюсь к подруге и только сейчас понимаю, что плачу. По щекам ручьями текут слёзы, капая на одежду.

— Он… — хочу казаться уверенной, но голос звучит жалко.

А вот Ксюша недослушивает, просто сгребает меня в объятия и сжимает со всей своей силы. Обнимаю её в ответ, и так мы и стоит, пока я тихо плачу.

А почему я плачу? Знала же, что подобное будет! Понимала, что такие, как Завальный, не прощают обиды. Но я видела, во что превращались девочки, которые общались с Эдиком. Они будто теряли себя, становясь тенями себя прошлых.

— Он сын маминого мужа, — говорю я спустя какое-то время, когда горло перестаёт стягивать спазмами рыданий.

— Что он сделал с тобой? — ещё один вопрос от Ксюши, на который я боюсь ответить даже сама себе.

Глава 15

Я не смогла рассказать Ксюше про ад, что происходил в доме, который я когда-то считала своей крепостью. Паника, страх, а завершила весь коктейль тупая боль в груди оттого, что родная мать так могла поступить со мной.

Я не помню, как уснула, но разбудил меня звонок. Ответила не глядя, и паника новой волной захлестнула внутренности.

— Привет, сестрёнка, скучала? — довольный голос Эдика резанул ножом по воспалённым нервам.

— Что тебе нужно? — спросила я на удивление спокойным голосом, хотя внутри всё звенело.

Осмотрелась, но даже в полумраке комнаты поняла, что я одна здесь. Ксюши нет, и это только добавило страха.

— Нехорошо так встречать любимого братика, — по голосу слышно, что Завальный забавляется, чем только сильнее поднимает панику внутри.

— Ты мне не брат, — отрезала зло, но голос всё же дрогнул.

— Конечно, не брат, — подтвердил он, а я представила, как он сейчас довольно растягивает свой противный рот. — Я больше. Я тот, кто будет иметь тебя всю жизнь, кем бы ты себя ни возомнила.

— Ты больной ублюдок, Завальный! — закричала я и отключилась.

Открыла список контактов и сразу же занесла этот номер в «чёрный список».

Но буквально через пять минут мне пришло сообщение в мессенджер с другого номера:

«Я приду к тебе скоро. Будь готова и не разочаруй. Тебе придётся долго вымаливать прощение за то, что ты сделала больно своему братику».

По телу пробежала дрожь, но я и этот контакт быстро занесла в «чёрный список», отбросив мобильный в сторону, будто он ядовитый.

Где Ксюша? Почему я одна? Подошла к двери, дёрнула за ручку — закрыто. Выдохнула, но ненадолго. Если Ксюши нет, значит, она ушла. А время… часы показывали второй час ночи.

Я подошла к кровати, посмотрела несколько секунд на свой мобильный и, подняв его, всё же набрала Ксюше. Потом ещё раз, и ещё, но она не ответила.

— Пожалуйста, — прошептала я в пустоту комнаты, но голос уже дрожал, а слёзы сами побежали по щекам.

Я помню каждую минуту, проведённую дома, когда в нём поселились Завальные. Особенно когда Эдик впервые, будто случайно, перепутал комнаты и вошёл в мою.

Крик, который я подняла на весь дом, стал большой трещиной между мной и мамой. Она тогда смотрела на меня,