Сын бандита. Ломая запреты - Лина Мак

Каждый раз, когда я оказываюсь рядом с ней, когда касаюсь её кожи, понимаю, что хожу по краю обрыва. Шаг — и сорвусь. И ничто не сможет остановить это падение. Я и сам откажусь от спасения, потому что утащу её за собой.

Душ ожидаемо не помогает. Надеваю домашние штаны, иду вниз. Нужно просто заняться чем-то полезным, как любит говорить батя, и тогда всякая дурь быстро выветривается из головы.

Но стоит мне войти на кухню, как я натыкаюсь на изучающий взгляд мамы.

— Доброе утро, — выдавливаю из себя приветливо, стараясь переключиться на что угодно.

— А у тебя оно точно доброе? — спрашивает мама тихо и оборачивается к кофемашине, которая просигналила о готовности. — Будешь кофе?

— Буду, — киваю в ответ и подхожу к холодильнику.

Достаю ветчину, сыр, овощи. Кладу на стол, а рядом ложится тостовый хлеб.

— Когда ты успел вырасти, что теперь сам себе делаешь быстрый завтрак? — улыбается мама и проводит нежно по руке.

Улыбаюсь в ответ и достаю ещё авокадо. Мама любит этот зеленый новомодный овощ.

На стол становятся две чашки с кофе, а внимательный взгляд мамы немного нервирует, но одновременно отвлекает от мыслей, которые отравили мой мозг уже безвозвратно.

— Ты знаешь, мальчик мой, когда-то я знала одного идиота, который не умел разговаривать, а только шёл и брал, что хотел, — тихо начинает мама, а её губ касается нежная улыбка.

Разрезаю бутерброды пополам и кладу на тарелку. Ставлю рядом с чашками и сажусь за стол.

— Мам, ты знаешь, что просто невероятно красивая? — спрашиваю я серьёзно, на что получаю ещё одну улыбку.

И утро становится светлее. Всегда так было и, наверное, никогда не пройдёт. Я обожаю мамину улыбку. И теперь…

— Наглый льстец, — улыбается мама. — Но я этот разговор начала не ради твоих комплиментов, сынок.

— Мам, я знаю много разных версий вашей с папой истории, — усмехаюсь в ответ, а мама выгибает вопросительно идеальную бровь. — Ну не смотри на меня так, — хохотнул я. — Я немного перерос тот возраст, когда ещё мог бы поверить в историю о капусте и огородных приключениях.

— Это всё Яська, коза, — рассмеялась мама. — Только она может рассказать историю, что детей находят в капусте.

— Ага, — подхватываю задорное настроение мамы. — На полках в супермаркетах.

Мама берёт бутерброд, что я сделал для неё, и довольно откусывает.

— Мамуль, ты отца сразу полюбила? — спрашиваю я.

Да, в нашей такой разношёрстной семье, где грубые, брутальные деды и не менее наглое подрастающее поколение, умеют говорить о том, чего никто никогда не видел. Но мы чувствуем её: в нашем общении, в жизни, даже в разлуке… Любовь, это то, что не стыдно. И за такую науку спасибо нашим мамочкам.

— Нет, — отвечает мама, и я вижу по глазам, что не врёт. — Я его боялась. Он же не умеет быть спокойным. Ему нужно всё и сразу. И это сейчас он немного остыл. Остеохондроз, наверное, берёт своё.

— Надеюсь, батя этого не слышит, — рассмеялся я, а мама подхватила.

— На правду не обижаются, — ответила она спокойно. — Сынок, если девушка тебя боится, то здесь нужно не в себе искать причину или пытаться надавить, — тон мамы меняется, становясь серьёзным. — Нужно понять, что её пугает. Почему она выпускает колючки. Если тебе это, конечно, нужно, — добавляет мама, а я замираю.

Лия не просто Снежинка, она и правда маленький ёжик, который не даёт к себе подойти ближе, чем сама считает безопасным.

— Я, значит, жду, когда он придёт к отцу, — голос бати вытаскивает из тяжёлых мыслей, — а он с матерью секретничает. Доброе утро, любимая, — отец хоть и возмущается, но, подойдя к маме, целует её в губы.

— Я всего лишь накормил твою жену, пока ты дрыхнешь, — подкалываю отца.

— Поучи меня, — хохочет тот и даже пытается дать мне подзатыльник, но реакция меня никогда не подводила.

— Па, но если серьёзно, то просьба всё же будет, — говорю я и сразу же получаю утвердительный кивок.

Мы завтракаем все вместе, и даже наша сонька Викуля спускается к нам. А перед выездом в универ я скидываю отцу информацию и прошу пробить её. Слова мамы заставили задуматься над многим. И все выводы, которые напрашиваются, не нравятся мне.

Но стоит начаться первой паре, как к нам в аудиторию входит неизвестный чел. Дерзкий, хамоватый, а ещё явно новенький.

Его приводит наш декан и представляет всем.

— Товарищи студенты, к нам переводом пришёл талантливый студент, Эдуард Завальный. Он будет заканчивать обучение у нас. Давайте не будем создавать друг другу проблем и примем его достойно. — Все закивали, а наши королевы даже приосанились, увидев свежее мясо. — Чернобор и Сизый, помогите Эдуарду познакомиться со всеми.

— Мы похожи на экскурсоводов? — спрашивает тихо Арс, но наглую улыбку с лица не убирает.

— Постараемся, — киваю я.

Если бы я только знал на тот момент, кто это такой, то, вероятно, он бы уже стал удобрением. И да, кровь не водица. Но осознание придёт позже.

Глава 14

Арс что-то рассказывает Эду, как сам же Завальный попросил его называть, а я ищу глазами Лию. Знаю, что она здесь. Макар и Илья уже сообщили. А ещё из головы не выходят слова мамы.

— Да у вас здесь целый рыжий рай, — ржёт Эд, начиная меня бесить.

— Это всё фанатки Давы, — хохотнул в ответ Арс.

— О, да ты гурман, Чернобор, — Эд привлекает моё внимание.

Слишком наглый взгляд, слишком хитрый, сказала бы Вика.

— А вон и наши, — довольно говорит Арс, и я прослеживаю за его взглядом.

За дальним столиком и правда сидят Макар с Илюхой, Ксюха и Лия. Смотрю, как Шмыгин со своим дружком поднимаются и уходят от них, но меня пугает взгляд Лии.

— Как интересно, — губы Эда растягиваются в оскале. Он напоминает сейчас психа, чем ещё больше раздражает. — И моя там.

Я делаю шаг с Арсом одновременно, и мы так же и замираем. Только Завальный проходит вперёд и походкой победителя двигается к столику, где сидят все. Где сидит Лия!

— Я что-то упустил? — спрашивает Арс, серьёзно смотря на меня.

Но я молчу, хотя выводов в башке столько, что готов убивать.

— Малышка, я скучал, — громко и слишком наигранно говорит Эд и идёт прямиком к Лии!

— Что за?.. — я дергаюсь вперёд, но реакция не подводит никого.

Макар уже стоит перед Лией, со скрипом отодвинув стул от себя и перегородив дорогу Эду, а вот сама она, белая как снег, подскочила со своего