Сын бандита. Ломая запреты - Лина Мак

— Дурак, — ржу я и в очередной раз понимаю, почему мне так нравится подначивать Лику. Илюха слишком бурно реагирует.

— Дава, не нервируй, — злится Илья.

— Слушай, ну ты узнал что-то об этом Завальном? — Макар всё же быстрее остывает, чем Илья. И сразу же вопрос, который не отпускает меня уже третий день.

— Я узнал только то, что есть в общем доступе, — ответил серьёзно. — Ну и то, что мне смог достать наш ботаник-программист.

— Говори уже, — и снова тычок в бок от Ильи.

— Слушай, ты вообще неадекватный сегодня, что не так? — теперь я спрашиваю, смотря на друга.

— Всё нормально, — отвечает слишком резко Илья, а сам снова смотрит на мобильный.

— Ты тоже заметил, что он нервничает? — спрашиваю у Макара и получаю молчаливый кивок.

— Ты своё говори давай! — вскипает Илюха. — Не у меня дымится всё, что ниже пояса. Это твою Лию какой-то чмырь пугает!

И здесь не поспоришь! Что только сильнее бесит. Этот Завальный, как оказалось, и сводный брат Лии. Но самое интересное, что он со сложным переломом провалялся лето в больничке, а Лия перевелась сюда.

А ещё этот Завальный начал собирать вокруг себя не слишком воспитанных парней нашего универа, которые жили себе и не отсвечивали, но сейчас начали поднимать свои головушки, которые так и просят хук справа.

— Вчера девочки с первого курса были на какой-то вечеринке, и одна попала в больницу, — тихо, но зло сказал Илюха.

— Ты откуда узнал? — в один голос спрашиваем с Макаром.

— Ксюха сказала, — Илья ответил, но отвернулся, смотря в окно.

— И что она ещё сказала? — спросил я, чувствуя, как внутри поднимается тихая ярость.

— Что Лии снятся кошмары.

Глава 17

Что такое страшный сон? Для каждого он свой, но в моём случае — это совмещение во сне всех тех, кто так стремится что-то сделать со мной.

Мне снова приснилось, как я убегала от Эдика по моему дому, но коридор всё не заканчивался, а он был всё ближе. Но стоило мне заскочить в мою комнату, как я попала в совершенно другое место.

Это была комната с огромной кроватью посредине, вся в серо-черно-белых тонах, со стальными вставками, а в кресле у стены сидел Давид.

Меня передёрнуло, но уже не от страха, а от безысходности. Хотелось кричать, но рот даже не открывался. И мне стало так обидно и больно оттого, что я совершенно не могу никому довериться.

— Лия! Лия, проснись, — голос Ксюши как якорь, который вытаскивает меня из снов и не даёт увязнуть в них. — Ты плачешь, — говорит взволнованно, а я понимаю, что и правда плачу.

— Это просто невыносимо, — всхлипываю я, уже проснувшись. — Я, наверное, заберу документы или попрошу, чтобы меня перевели в другое место.

— И ты думаешь, там тебе будет лучше? Или там не найдётся очередного парня, который захочет тебя себе? — слова Ксюши бьют так метко, что мне не хватает воздуха, чтобы вдохнуть.

— Я не об этом, — пытаюсь объяснить, но даже самой себе не могу это сделать.

— Об этом, Лия! И я здесь возмущаюсь не потому, что ты такое говоришь, а потому, что я волнуюсь за тебя! — говорит Ксюша. — Как бы ты ни думала о Давиде, он тебя оберегает от этого урода.

— Да при чём здесь Давид? — взвиваюсь я и подскакиваю с кровати.

— При всём, — тяжело вздыхает Ксюша. — Ты звала его.

— Я что… — но договорить не выходит.

Смотрю на Ксюшу во все глаза и жду, что она сейчас улыбнётся и скажет, что это шутка, но нет. Она не скажет. Слишком уж серьёзное у неё лицо.

Смотрю на часы — шесть утра. Понимаю, что в душ уже могу сходить. Беру полотенце и пулей вылетаю из комнаты. Холодные струи воды не дают нужного эффекта, который я ждала, но легче становится.

Я не могла звать Давида. Не могла, и всё! Но он не исчезает у меня из головы, будто поселился в ней и решил, что это теперь всё его!

В комнате пахнет свежим чаем и горячей выпечкой. Я замираю от таких запахов и смотрю во все глаза на крафтовый пакет и подставку с двумя стаканчиками.

— Это наш завтрак, — смущённо улыбается Ксюша.

— Меня не было полчаса, — говорю я настороженно. — Ты когда успела сходить в кафе?

— Это не я, — отвечает она спокойно. — Это Давид.

— И где он сам? Мне от него ничего не нужно! — шиплю я раздражённо, задавая вопрос, и сама же быстро отвечаю. Но с места боюсь сдвинуться.

Его и правда становится слишком много. И здесь не в нём даже проблема, себе-то я могу в этом признаться. Я чувствую себя рядом с Чернобором спокойно, как бы это ужасно ни звучало. Но так боюсь своей реакции на него.

— Внизу, как обычно, — улыбается Ксю.

— Вот пусть идёт и забирает это! — тычу пальцем на стол и тут же понимаю, как по-детски сейчас звучат мои слова.

— А я позавтракаю, — весело отвечает Ксюша и, открыв пакет, вдыхает запах свежей выпечки. — Боже, как же пахнет.

Ксюша достаёт огромный круассан, а я даже со своего места чувствую запах шоколада внутри.

Злюсь ещё сильнее, только пока не определилась, на кого. Чернобор вообще переходит все границы. Он уже вторую неделю встречает меня из общежития и провожает в него. Молча. Не говоря ни слова. Но, стоит мне выйти с последней пары, он уже ждёт меня.

Чернобор напоминает мне маньяка, только тихого. Такого, от которого ты не знаешь, что ожидать, и это пугает ещё больше, чем Завальный, взгляд которого я чувствую из-за каждого угла.

Или, может, я слишком взвинчена?

— Я буду чай, — говорю нервно и, подойдя, быстро вытаскиваю стаканчик из держателя, обхватив его двумя руками.

Я хочу согреться. Хочу просто успокоиться.

— Они, конечно, мажоры, Лия, — тихо начинает Ксюша спустя несколько минут тишины. — Но никогда никого не обижали. Чернобор и его компашка — это такие плохиши, которые защищают своё.

— Ага, — киваю я и снова чувствую, как раздражение вперемежку со страхом поднимается внутри. — Зато сами будут обижать до последнего.

— Здесь быстрее обидит тот самый Шмыгин, — ответила совершенно спокойно Ксюша. — Вроде тихий и спокойный мальчик, но явно ненавидящий всех девочек.

Замираю на мгновение, пытаясь переварить всё, что сказала мне Ксюша, но выходит плохо. Вероятно, я слишком наивная и только когда меня пугают и обижают, начинаю верить в демонов человеческих.

— Слушай, а давай всё же сходим в клуб, — сама от себя не