Неприятности с нами - Кэт Т. Мэйсен

— Он увидел мою историю. Мне показалось, что он ее видел.

— Я же просил тебя не выкладывать никаких фотографий! — кричу я, складывая руки в расстройстве.

— Я знаю, — она поднимает руки вверх, сдаваясь. — Но это было не твое лицо и не фотография Остина на одном колене. К тому же, какое это имеет значение?

— Потому что... — запнулась, не в силах вымолвить и слова, но Ава терпеливо ждала, что я отвечу. — Я не хотела, чтобы он знал.

— Какая разница? Ты ведь любишь Остина, верно?

Я киваю, не в силах смотреть на нее.

— Так в чем же тогда дело?

Я делаю глубокий вдох, игнорируя боль в груди. Прошло четыре года. Четыре года могут показаться целой жизнью без человека, но в то же время это достаточное время, чтобы жить дальше. Я ничего не знала о его жизни, кроме того, что он жил в Лондоне и стал миллиардером, которым всегда хотел быть. Кроме этого, его личная жизнь оставалась загадкой. Я никогда не уступала и не гуглила его, зная, что фотографии его с другими женщинами все равно заденут, особенно если эти женщины были его ровесницами.

— Если бы роли поменялись местами, думаю, было бы тяжело узнать, что он женится.

— Милли, — говорит Ава, положив руку мне на плечо. — Это нормально, что у тебя остались чувства. Ты была влюблена в него.

— У меня нет к нему чувств, — смотрю на нее, моя улыбка непоколебима и неизменна. — Мы давно расстались.

Ава не стала продолжать, переведя разговор на что-то менее серьезное. Она знала меня достаточно хорошо, чтобы оставить все как есть, и продолжала рассказывать о парне, с которым она встречается, но думает о том, чтобы все закончить, потому что ей скучно.

— Я имею в виду, вся эта искра, не могу сказать, что я ее когда-либо чувствовала, — признается Ава, опускаясь на мою кровать и глядя в потолок. Неудивительно, что она отказалась помочь мне распаковать вещи. — Что, если я не могу зажечь искру? Может быть, я больше реалистка.

— Ты не нашла подходящего человека, вот и все.

— Но каково это? Искра, я имею в виду.

Я делаю глубокий вдох, глядя в окно на гавань. Сейчас почти начало лета; прекрасный весенний день с голубым небом и теплым воздухом на нашей едва прикрытой коже. Задумчиво улыбаясь водным крапинкам, я перебираю в руках кулон, лежащий у меня на груди.

— Это как укол энергии. Она разливается по всему телу. Тебе становится плохо, или ты так думаешь, но это бабочки, — вспоминаю я низким голосом. — У тебя болит грудь, и ты представляешь, каково это — чувствовать себя так до конца жизни.

Ава спрыгивает с кровати и направляется ко мне: — Ты, должно быть, чувствуешь себя так с Остином, все еще после стольких лет?

Мои глаза ненадолго опускаются, но спустя мгновение поднимаются.

— Остин — мой лучший друг. У нас есть эта связь.

— Связь, искра, разве это не одно и то же?

Я задумалась над вопросом Авы. Как я могу объяснить такое чувство? Испытать его — значит никогда не забыть.

— Каждый интерпретирует это по-своему.

— Я слишком много думаю, не так ли? — выпустив раздраженную струйку, она продолжает: — Как насчет пиццы? Я умираю с голоду. Я возьму одну. Работает симпатичный австралийский парень, и наши разговоры просто зашкаливают. Тебе стоит прийти, сама увидишь.

— Я в порядке, иди, — я рассмеялась. — Жду тебя где-то после полуночи.

Ава хватает свою сумочку и снова предлагает мне присоединиться к ней, но я отказываюсь. Как только дверь закрывается, я хватаю телефон и выхожу на балкон, набирая мамин номер.

— Привет, дорогая, ты уже освоилась?

— Все еще распаковываю вещи. Ава пошла за пиццей, потому что парень горячий, и она утверждает, что ее общение с ним зашкаливает.

Мама смеется в трубку: — Твоя сестра так говорила о швейцаре в нашем доме на Манхэттене. А потом заставила меня стоять рядом, чтобы я могла судить, так это или нет.

— Не Ларри? Он достаточно стар, чтобы быть нашим дедушкой.

— Внук Ларри, — мама хихикает. — Кажется, его звали Адам? Я помню только потому, что Ава упомянула, как было бы идеально, если бы у них родились дети и они назвали их на букву А.

— Это похоже на Аву, — я чуть не фыркнула.

Мы оба продолжаем смеяться над трагической жизнью Авы на свиданиях. Она не из тех, кто остепенится, не ищет химии или так называемой искры. Ава знает, как развлекаться без ущерба для своего тела, как Кейли.

Мое дыхание начинает замедляться, когда я поднимаюсь на воздух.

— Мама? — говорю я, понизив голос. — Ава сказала, что Уилл вернулся.

— Да, вернулся.

Я поджимаю губы, судорожно сжимая свободную штанину джинсовых шорт. Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрываю его снова. После того, что произошло много лет назад между мной и мамой, я больше никогда не хочу разрушать наши отношения и лгать ей. Но говорить об Уилле оказалось сложнее, чем я предполагала.

— И как он?

Наступает короткое молчание; мама тщательно подбирает слова.

— Я не уверена. Его видел только твой отец.

— Папа видел Уилла? — спрашиваю я, потрясенная. — Когда, где, что случилось? Почему ты мне не сказала?

— Милли, — тихо произносит мама. — Я не была уверена, что ты хочешь знать, учитывая, что ты не сказала о нем ни слова. Это было в Лондоне, около пяти месяцев назад. Уилл был довольно... как бы это сказать?

— Что, мама? Просто будь честна со мной. Я могу с этим справиться.

— Расстроен — это, наверное, самое подходящее слово.

— Расстроен? Из-за чего?

Прежде чем она успевает ответить, в моем медленном мозгу все щелкает. Пять месяцев назад Остин сделал мне предложение. Добавьте сюда комментарий Авы о фотографии, которую она выложила в сеть, и все становится понятно.

— Твоя помолвка, Милли.

Я закрываю глаза и прикусываю губу, пока мой желудок вздрагивает. Странное чувство, сжимающее мою грудь, не дает покоя. Прохладный ветерок проносится мимо балкона, заставляя мою кожу покрываться мурашками.

— Мама, я не знаю, что сказать.

— Ты не можешь сказать абсолютно ничего, — говорит она мне, так хорошо меня зная. — Он здесь, и есть шанс, что вы пересечетесь.

— Все в порядке, — говорю я, опуская взгляд на кольцо. — Мы оба взрослые и зрелые люди. Ты права, однажды мы обязательно пересечемся, и, надеюсь, все будет хорошо. Я имею в