Неприятности с нами - Кэт Т. Мэйсен

Мои дни состояли из людей, окружавших меня. Я редко оставался один, но по ночам, когда наступала темнота, я вспоминал о своей одинокой жизни. Жизнь, специально созданную для того, чтобы заглушить боль от потери любимой женщины.

Однако существовала сила, намного превосходящая все, что я мог себе представить. Все решало время. Я сопротивлялся поездке домой, в Штаты, но из-за одного внезапного решения лететь в последнюю минуту вся моя жизнь изменилась. Увидев Шарлотту снова, я понял, что деньги — ничто без любимой женщины.

И снова я был неудержим. Она всегда должна была быть моей, и на этот раз ничто не могло встать у меня на пути.

Я никогда не пожалею о том, что боролся за Шарлотту и тратил свои дни на то, чтобы вернуть ее доверие. Мы построили совместную жизнь. Наша семья, наш дом — все это благодаря Шарлотте. Она — матриарх нашей семьи, королева, заслужившая право восседать на троне, перед которым я буду вечно склоняться.

По длинному коридору я начинаю свой путь к залу заседаний, с опаской наблюдая, как вокруг меня снуют сотрудники. Настойчивая пульсация в моей голове не желает униматься, а все потому, что я собираюсь встретиться с тем, кого избегал последние четыре года.

Уиллом Романо.

Войдя в комнату, я не отвожу взгляда и занимаю место на противоположном конце стола. Чтобы отвлечься от пребывания в одной комнате с ним и сосредоточиться на наших планах, я бросаю взгляд на свой телефон, но он звонит — на экране высвечивается имя Амелии.

С неохотой я отвечаю, боясь, что звонок окажется тем, о чем я думаю.

— Привет, папа.

— Привет, сейчас не самое подходящее время, — быстро говорю я ей, сохраняя нейтральный тон.

— Я знаю, что у тебя сейчас день, и ты на работе, но папа, — она колеблется, что только подтверждает мои опасения. — Но, пожалуйста, это займет всего минуту.

Я молчу, ожидая слов, которых боялся с того самого дня, как она родилась.

— Папа, Остин сделал мне предложение.

Я закрываю глаза, разрываясь между тем, что моя старшая дочь выходит замуж, и моим согласием на этот союз. Я одобрил только тогда, когда он попросил у меня ее руки, потому что парень будет хорошо с ней обращаться, и где-то на задворках сознания я знаю, как трудно найти человека с честными намерениями. У него крепкая голова на плечах, он уважает мой авторитет и учится на врача.

Остин сказал, что сделает предложение руки и сердца только с благословения Шарлотты и меня, потому что понимает важность семьи и никогда не захочет ставить под угрозу отношения Амелии с нами.

В отличие от других людей в этом зале.

Да, Амелия слишком молода. Остин тоже молод. Однако он пообещал не торопиться со свадьбой, гарантируя, что ничто не помешает их учебе. Он любит Амелию и обещает ей жизнь, полную любви. Как я могу отказать ему в этом?

— Поздравляю, — это все, что я говорю.

— Я знаю, папа. Это очень сложно принять. Как думаешь, мы сможем поговорить об этом, когда ты освободишься?

— Конечно.

Я кладу трубку, поднимаю глаза и встречаюсь взглядом с Романо. Он постарел, обзавелся бородой и носит очки для чтения. Его взгляд пронизывающий, полный презрения. Это я помешал ему продолжить отношения с моей дочерью, и, возможно, я повел бы себя так же, если бы кто-то попытался встать на нашем с Шарлоттой пути. Прошло много времени с тех пор, как я видела его в последний раз, только мимоходом на мероприятиях, которые мы часто посещали. Мы ни разу не обмолвились друг с другом ни словом, и я делала все возможное, чтобы держаться от него подальше.

То, что он сделал, до сих пор непростительно в моих глазах. Он похитил невинную девушку, нарушил все наше доверие, и ради чего? Он почти погубил ее.

Мой разум умоляет не вспоминать ночь аварии. Звонок, когда нам сообщили, что наша дочь попала в больницу со сломанной рукой и сотрясением мозга. Паника от неизвестности и мысли о том, что мы можем ее потерять. Все эти события были следствием их запретных отношений, и, честно говоря, я рад, что она ушла.

И не менее рад, что Романо предпочел ей свою карьеру.

Встреча начинается с той же старой повестки дня. Дженсен тянул с решением вопроса дольше, чем нужно, почти не давая никому возможности высказаться. Романо высказал несколько соображений, все из которых были обоснованными, хотя я не признал их и не стал с ним обсуждать.

Время тянется, и от скуки мой взгляд лениво падает на экран телефона, где мое внимание привлекает уведомление. Это Ава, что неудивительно. Эта девчонка станет моей смертью. Слава богу, это был не один из ее снимков в бикини. Думаю, она усвоила урок из моего указания удалить изображение, поскольку миру не нужно видеть ее в такой компрометирующей позе.

Но на этой фотографии, в кои-то веки, не она. Это фотография кольца и надпись о том, что она сказала «да».

Это официально. Это стало вирусным. Это лишь вопрос времени, когда все узнают, включая мужчину, сидящего через стол от меня. Я отправляю Шарлотте быстрое сообщение.

Я: Мне позвонили. Все официально.

Шарлотта: Да, это так. Что ты чувствуешь?

Я: Я не знаю.

Шарлотта: Как проходит встреча?

Я: Без происшествий. Я позвоню тебе, когда вернусь в гостиничный номер.

Одним взглядом я перевожу внимание на другую комнату. Сила сильная, как порыв ветра перед бурей. Внимание Романо приковано к его телефону. На мгновение его тело замирает в середине движения, а верхняя губа оттопыривается.

Затем выражение его лица меняется. Вена на лбу вздувается, а мышцы на лице и шее напрягаются. Оскалив зубы, он с остервенением стучит пальцами по телефону. И вдруг его глаза на мгновение закрываются, дыхание становится неровным, пока они не открываются.

— Мы закончили, джентльмены? — прохрипел он, едва сдерживая гнев.

Все, похоже, смущены его вспышкой и молчат. Схватив телефон, он отодвигает стул и поднимается, направляясь к двери, пока я не окликнул его по имени.

Тело Романо напрягается, он крепко держится за дверную ручку. Его рука срывается с серебряной ручки, и он медленно и мучительно оборачивается, не сводя с меня пристального взгляда. Его челюсть напряжена. Подбородок высоко поднят, рот прищурен. Он ненавидел меня, это я знал точно. И я уверен, что его обида так же глубока, как и моя.

Я научил этого человека всему, что знал, уберег его от