Услуга Дьяволу - Валерия Михайловна Воронцова

Ариман не протянул ко мне руки, лишь сдержанно поклонился и я, без сторонней подсказки, неуклюже повторила за ним. Покосившись на Дана, я отметила, что он снова склонил голову, безмолвно отвечая на что-то Карателю, и отступил к Тунриде и Хирну.

Воин, охотник и казначей Карателя, три могущественных бессмертных, непоколебимо верных его воле и слову до последнего вздоха и капли крови, стояли передо мной, четырехлетней мышкой из смертного царства, боясь напугать.

Позже, изучая этикет Подземья и его особенности, я вспомню этот день и пойму, что для первой встречи вся свита Карателя выбрала парадные одежды со знаками отличия, выказав не только уважение, но и отношение к моему появлению подле Дьявола как к праздничному событию.

— Можете возвращаться к своим обязанностям, — спокойно проговорил Дан, и все трое, взглянув на меня еще раз, растворились в воздухе, исчезли без дыма, ряби и искр.

Вытаращившись на пустоту, где они только что стояли, я изумленно уставилась на Карателя:

— Это… Как это?

— Ты спрашиваешь, что это было, или как оно называется? — усмехнулся Дан.

— И то, и другое, — чуть подумав, заявила я.

— Что ж, это называется «перенос» — мгновенное путешествие из одной точки пространства в другую благодаря силе воли, питающей магию.

— То есть… Они захотели где-то оказаться и… сразу же перенеслись туда? Этому можно научиться? А я так смогу? А…

Дан расхохотался, и я умолкла на полуслове, поняв, что снова насмешила его.

— Возможно, однажды у тебя получится перенестись, моя радость, но для этого понадобится приложить много усилий и хорошо учиться. Сила воли для магии, что ветер для бури. Чем она сильнее, тем мощнее результат и шире круг возможностей.

— Я буду стараться, — серьезно пообещала я.

— В этом я не сомневаюсь, — улыбнулся Дан, и его глаза вспыхнули золотом в солнечном свете, падающем из окна. — Идем, Хату, пора показать тебе сады резиденции.

Сады — звучало слишком скромно, чтобы охарактеризовать красоту, окружающую четырехэтажный особняк со всех сторон, но сначала мне пришлось узнать кое-что неприятное.

Вернувшись к дверям, охраняемым Пьющими жизнь, Дан провел меня во внутренний двор, основательно утоптанный и присыпанный песком. У стены дома, под навесом, возвышалась деревянная стойка с посохами, короткими дубинками и еще чем-то, похожим на мечи и копья, но без железа.

— Двор используется для тренировок воинов и наказаний, — пояснил Каратель, заметив мой взгляд.

— Наказаний? — я сглотнула, разглядев чуть дальше стойки стеллаж с кнутами и розгами и несколько странных черных чаш на треногах.

— Стража резиденции, как и штат ее слуг, порой могут нарушить некоторые правила, забыть, где они находятся и чем должны заниматься. Удары плетьми, смоченными в определенных растворах, при верном количестве повторений лечат эту забывчивость.

Я нехотя посмотрела на стеллаж с кнутами еще раз, когда мы с ним поравнялись. Живот закрутило, и рука сама, в очередной раз, схватилась за пиджак Карателя. Остановившись, он вопросительно посмотрел на меня, и я нерешительно замялась, не зная, как точно спросить, и нужно ли вообще.

— А… а если я что-то нарушу, ты вчера сказал, что меня будет ждать наказание… — смешавшись, я замолчала наполовину оттого, что потеряла мысль, наполовину оттого, что его брови поднимались все выше с каждым словом.

Опустившись на корточки, Дьявол перехватил мои руки в свои:

— Ты под моей защитой, дитя. Это значит, что применять к тебе телесные и любые другие наказания имею право только я. Поверь, Хату, твоя провинность должна быть очень и очень серьезной, чтобы заслужить публичную порку от моей руки. Понимаешь?

Высвободив ладони, я обняла своего прекрасного господина за шею. Никто никогда не говорил мне, что я под его защитой. Никто никогда не дарил мне ее. Особенно, мои родители, на деле представлявшие для меня даже большую опасность, чем незнакомцы. Погладив по спине, Каратель выпрямился вместе со мной в кольце его рук, будто поняв все, что я не могла выразить словами.

Несколько раз мне доводилось наблюдать, как Дан лично приводил в исполнение приговоры, и во всех царствах не нашлось бы более справедливого и, вместе с тем, неумолимого судьи и палача, чем Дьявол. За одним крохотным исключением.

Наказывая саму себя, я превзошла его в жестокости, рискнув на самое страшное наказание. Единственно соразмерное моему проступку.

Глава 5

У девчонок всё можно узнать по лицу — выдержки у них никакой.

Марк Твен «Приключения Тома Сойера»

Сады времен были чем-то гораздо большим, чем величественный особняк с просторным внутренним двором и роскошной подъездной аллеей, хвастающей фонтаном, в живописном уголке природы.

Помимо дома для Карателя и его свиты, резиденция располагала огромной конюшней, казармой для стражи и тремя постройками для слуг, вмещающими в себя, как сообщил Дан, две сотни смертных душ. От того, где жил слуга, зависело, где он работает: в доме, садах или конюшнях.

Все здания были равноудалены друг от друга, разделены буйством зелени, цветов, изгородей и соединены узорчатой брусчатой дорожкой. Точнее, мне казалось, что это узоры, пока в семь я не начала изучать руны Подземья и не поняла, что вся непрерывающаяся, закольцованная извилистая дорога, будто нить невидимой иглы, сшивающей между собой части резиденции, напитана охранной и защитной магией.

Благоухающее царство растений брало свое начало от ворот заднего двора. Всего несколько шагов по дорожке, и Дан пронес меня сквозь зеленый коридор к перекрестку, украшенному клумбой желто-красных примул.

— Выбирай сторону, Хату, в конце пути мы все равно окажемся здесь, независимо от направления, — разрешил Каратель с легкой полуулыбкой, и я сделала шажок вправо.

— Мы сделаем круг? — предположила я.

— Скорее пройдемся по каждому лепестку огромного цветка или грани пятиконечной звезды, — пояснил он. — Если посмотреть на резиденцию с высоты птичьего полета, то вся ее территория напоминает звезду.

— Почему она так называется? Сады времен, — поинтересовалась я, когда за первым же поворотом дорожки показалась аллея фруктовых деревьев.

— Потому что в них сплетается прошлое и настоящее, рождающие будущее. Один мудрец как-то сказал мне, что нет истории правдивей, чем та, которую рассказывает природа. Цветы не лгут, деревья не оправдываются, а почва не прячется. Они есть, и потому они — история своего времени, события и места. Посмотри сюда, — Дан присел на корточки возле куста с яркими голубыми цветами. — Это сапфириум, тысячелетия назад его цветы добавляли в напиток для особ королевских кровей, как знак бесконечного уважения и признания их мудрости. Сейчас в смертном царстве не осталось ни одного сапфириума.

— Почему? — округлила я глаза, погладив нежные лепестки. — Он такой красивый…

— Потому что,