Услуга Дьяволу - Валерия Михайловна Воронцова

смерти. Он появляется возле человека, едва тот умирает, и сопровождает душу в небесное или мое царство, в зависимости от того, чего в ней увидел больше: праведного света или греховного покрова. Второй — человек заключает сделку с представителями Подземья, обещая свою душу в обмен на блага или помощь. У каждой сделки свой срок, и когда он истекает, подданный, ответственный за нее, забирает душу сам. Из-за того, что люди беспечно расстаются со своей единственной ценностью в обмен на нечто мимолетное, в Подземье принято называть сделку со смертным сетью для его души. Тунрида знает обо всех сделках со смертными и имеет право вмешаться в любую из них по моей воле, а все казначеи Подземья держат ответ перед ней, как она передо мной. Потому она моя Сеть и Казначей.

— То есть она главная над всеми казначеями и всеми сделками, — определила я для себя, и Дан кивнул, изящно покрутив кистью. Конечно, обязанности Тунриды были гораздо шире и глубже, но в том юном возрасте мне хватало азов. — Значит, Ариман главный над всеми воинами, а Хирн — над всеми охотниками?

— Нет, — губы Дана вновь изогнулись в улыбке. Мои наивные вопросы всегда веселили его. — И Ариман, и Хирн — руки, которыми я караю, когда это требуется. Они — воин и ищейка, подвластные лишь моему слову.

На самом деле, какие бы слова Каратель тогда ни использовал, я не смогла бы точно понять, что такое его свита для всего Подземья. Это знание придет ко мне позже, во время изучения вязкой почвы иерархии царства Дана. Ее законы, скрытые и явные, правила, увертки, требования и ценности — опаснейшая игра, а Каратель и его свита — непревзойденные мастера и сильнейшие фигуры. Однажды и мне придется стать ее участницей, оплатив вход кровью и узнав, что выхода не существует.

— В твоих других домах тоже такие сады? — полюбопытствовала я, отведав булочку с клубникой и ванилью.

— Нет, другие резиденции для подобного не предназначены, — покачал головой Каратель, взглянув на озеро.

— Почему они так называются и где находятся?

— Вижу, утоленный голод подарил тебе силы на вопросы, — усмехнулся Дан. — Чистилище в Верхнем Подземье, Цитадель рока в Нижнем. Первая для встреч со знатью и решения их дел или тяжб, там, среди серого камня и белого песка, у всех есть время и настроение подумать как следует о желаемом и его цене. Вторая… — Каратель взял паузу, задумавшись. — Я останавливаюсь в ней, когда проверяю состояние Нижнего Подземья, Цитадель рока — обитель Тьмы и Огня, где нет места слабости, а самые страшные кошмары — жалкая пародия на ее ужасы. Однако… тебе не придется в них бывать, Хату, не беспокойся, — смягчился мужчина, когда я шумно проглотила половинку второй булочки, забыв толком ее разжевать.

— Почему?

— Пусть твоя душа принадлежит мне, но ты жива и смертна, а значит, тебе нельзя долго находиться в Подземье, — серьезно проговорил Каратель, глядя мне в глаза, и золото рассыпалось искрами в темноте.

Поняв, что мой вопрос как-то расстроил прекрасного господина, я задала следующий, надеясь, что про «неправильный» он забудет.

— А для чего тебе Сады времен?

— Здесь я отдыхаю и занимаюсь делами, не требующими личного присутствия, или, напротив, нуждающихся в визитах в царство смертных, — пояснил Дан, налив мне еще чая. — Что?

— Не понимаю, зачем тебе целых три дома, — призналась я. — Ты же самый главный здесь, разве ты не можешь решать все вопросы… ну, в одном месте? Сказать, чтобы все, кому нужно, приходили сюда? Например, священник храма, у которого я иногда сидела, помогал многим людям, но все шли к нему, и бедные, и богатые, даже люди из других частей города…

Дан расхохотался, и я растерянно умолкла, глядя, как подрагивают его плечи, пока он прячет лицо в руках, оперев локти на стол. Солнечные лучи вспыхнули бликами на черных волнах его волос, птицы вокруг зачирикали громче, словно стараясь подпеть мелодичному смеху, и я широко улыбнулась, когда на меня снова посмотрели золотые, искрящиеся весельем, глаза.

— Не знаю, что забавнее, моя радость: твое сравнение меня со священником, или же та милая непосредственность, с какой ты говоришь мне вещи, на которые не осмелился бы никто из моих подданных и даже злейших врагов, — мой прекрасный господин покачал головой.

— Что такое «непосредственность»?

Кровь, подгоняемая стыдом, неизменно будет приливать к моим щекам и ушам при малейшем воспоминании об этом разговоре. Подумать только, я всерьез спросила, зачем Карателю так много места и намекнула, что можно ограничиться и одним. В кругах знати это повод для дуэли.

— Прибереги этот вопрос для учителей, — усмехнулся Дан и продолжил раньше, чем я успела что-либо сказать: — Резиденции — это не простые дома, как их воспринимают смертные. Это что-то вроде рабочего места, пользуясь твоим… примером, — он подавил улыбку, — священник выглядит более… достойным доверия в храме, не так ли?

Я осторожно кивнула. Впрочем, мне были неведомы законы Подземья и то, как ценны среди его элиты церемонии, символы власти и возможность их демонстрации при каждом удобном случае. Оттого и не могло возникнуть ясности, что резиденции и их четко разграниченные предназначения — очередное свидетельство силы Карателя.

— Но в какой же из них ты живешь? — поинтересовалась я, к несчастью, уже начиная догадываться об ответе.

— В каждой, как то диктуют обстоятельства. Моя работа бесконечна, Хату, и я отправляюсь туда, где необходимо мое присутствие или вмешательство, на время, которое требуется.

— То есть… — я пожевала губу, — получается, ты будешь здесь…

— Завтра ранним утром я покину Сады времен, — кивнул Дан.

Я уставилась в стол, на переставшие казаться аппетитными булочки. Новость о скором отъезде Карателя расстроила меня сильнее, чем все, что когда-либо случалось. Оставаться в этом пусть прекрасном, но все еще малознакомом месте, среди демонов и душ смертных…

— Ах, дитя, — Дан нежно коснулся моей щеки, присев рядом. — Разве временная разлука стоит этой необъятной печали?

— Временная? — недоверчиво буркнула я, потерев глаза.

— Конечно. К тому же, радость моя, — Каратель легко перетащил меня к себе на колени, позволив сидеть совсем как вчера возле камина, — у тебя будет столько занятий и интересных дел, что ты не успеешь заскучать к тому времени, как мы снова увидимся.

— Я буду кататься на лошади? — спросила я, чуть помолчав.

— Обязательно, — улыбнулся Дан.

— Мне можно будет рисовать?

Каратель с интересом всмотрелся в мое лицо, словно только что заметил в нем что-то:

— Тебе нравится рисовать?

Я вспомнила, сколько раз чертила угольком под навесом все, что приходило в голову, и как завидовала