Услуга Дьяволу - Валерия Михайловна Воронцова

когда смертное создание желает что-то истребить или исказить, оно не знает пощады, — серьезно ответил Дан. — Однажды кровавый правитель сделал этот цветок символом своей власти, и восставший народ уничтожил не только его, но и все, что было с ним связано.

— Но здесь сапфириуму, — я старательно проговорила название, — ничего не грозит?

— Нет, здесь о нем, как и о любом другом растении, заботятся души смертных и моя воля, — выпрямился Дан.

Мы прошли дальше, под аркой переплетших ветви деревьев с широкими и заостренными изумрудными листьями, которые Каратель назвал «эхраимы». Они тоже исчезли из смертного мира, вырубленные в пользу человеческих замков и посевов. Эхраимы образовывали пары и даже семьи, переплетаясь ветвями с ближайшими из своего вида, и когда-то под ними люди приносили священные клятвы и заключали нерушимые союзы.

Позже, позабыв про всю нервозность, вызванную встречей с демонами и свитой Карателя, я бегала от одного куста к другому, восхищаясь то разноцветными бутонами, то деревьями с листвой, похожей на птичье оперение, то ковром синего мха с голубыми разводами, то неизвестными пташками, чирикающими и поющими где-то высоко в кронах.

Посмеиваясь над моими восторгами, Дан называл каждый цветок и немного рассказывал о нем, например, в какой стране смертного царства он все еще есть и что означает. Неторопливо мы миновали фруктовые аллеи, «солнечные» рабатки, заполненные различными цветами желтого, оранжевого и красного окраса, небольшой пруд, окруженный ивами и полный водных растений, и поднялись по дорожке выше, к конюшням.

— Лошади, — восхищенно выдохнула я, остановившись.

Семь лошадок с пышными гривами и хвостами паслись на огороженном лугу под присмотром пяти людей в коричневой форме и трех стражников с серебряными волосами.

— Это из Белых кошмаров, да?

— Верно, — подтвердил Дан. — Полагаю, ты никогда не каталась на лошади?

Я покачала головой. Лошадь, даже самая старая и больная, была не по карману моим родителям, да и зачем? Прежде мне доводилось видеть верхом только солдат и правящих столицей.

— Идем, — Каратель направился прямо к загону, и, едва его завидев, стража согнулась почти пополам, а люди в коричневом упали на колени там, где стояли, прижав руки к земле и склонив головы.

Небрежно махнув ладонью, Дан распахнул калитку и сделал приглашающий жест. Я скользнула в загон, и Дьявол коротко свистнул. Коричневая кобылка дернула ушами и тихонько заржала, словно приветствуя, прежде чем потрусила к нам. Моя рука вновь стиснула край пиджака Карателя, я вжалась спиной в его ноги, потому что вблизи лошадь казалась огромной, хотя на самом деле она была самой маленькой из всех.

— Итак, — Дан погладил меня по плечу, успокаивая. — Хату, познакомься, это Летяга. Летяга, это Хату.

Морда лошади оказалась прямо передо мной, большие черные глаза заглянули в мои, широкие ноздри затрепетали, а потом ее огромный холодный и влажный нос ткнулся прямо мне в шею. Я издала какой-то непонятный звук, и лошадь отступила, зафыркав и демонстрируя зубы. Внушительные и очень опасные на вид.

— Летяга, у меня для тебя крайне ответственное задание, — серьезно заговорил Дан, положив ладонь ей на морду. Теперь черные глаза смотрели на Карателя, как будто она понимала все, что он говорит. — Хату никогда не сидела на лошади. — Летяга дернула ушами, словно не могла поверить в такую нелепость. — Могу ли я доверить тебе ее первую поездку?

Лошадь громко фыркнула, и Дан убрал руку, посмотрев на меня:

— Между наездником и его лошадью должно царить доверие, Хату. Всадник обязан заботиться о лошади и относиться с уважением к ее жизни, и тогда она сделает все, чтобы наездник не пострадал даже в самой стремительной скачке.

Откуда-то со спины донеслось громогласное ржание, кто-то вскрикнул, обернувшись, я увидела, как несколько людей бегут к конюшне, из которой повалил… пар? Лошади в загоне с нами заволновались и заржали на разные голоса. Дан обхватил мои плечи, удерживая на месте.

— Гадес, еще один вечер без яблок, — проговорил Каратель, и его слова, несмотря на тихий голос, рассекли воздух хлыстом, долетев до конюшен.

Послышалось обиженное, как мне показалось, ржание, пар рассеялся, и люди, что бежали в ту сторону, обернулись и глубоко поклонились Карателю. Лошадки в загоне и Летяга успокоились.

— Что это было? — полюбопытствовала я.

— Кто, — поправил Дан, усмехнувшись. — В тех стойлах находятся тьмати — скакуны, в чьих жилах течет кровь и тьма Подземья. Ездят на них преимущественно бессмертные высокого положения в моем царстве. Это особенная порода, весьма своевольная и почти бессмертная, — пояснил Дан. — Сейчас ты слышала Гадеса — моего скакуна. Очевидно, ему пришелся не по нраву мой разговор с Летягой.

Не пройдет и пары подлуний, как я пойму, что Гадес — самый страшный кошмар конюхов резиденции. В насмешливых шепотках слуг не раз прозвучит вопрос, кого же работники конюшни боятся больше: Карателя, или его тьматя.

— Обычно, лошадь готовят к верховой езде заранее, сам хозяин или подручный, — Дан кивнул в сторону людей в коричневом, занявшихся своей работой. — Нужно тщательно почистить живот и все, чего будет касаться подпруга. — Мужчина коснулся спины Летяги, и поверх нее из ниоткуда появилось что-то вроде одеяла. — Это вальтрап, он впитывает пот, защищает лошадь от ран, мозолей и других неприятностей, которые может причинить долгая езда, а также помогает правильно закрепить седло.

Поверх одеяла, с еще одним прикосновением Дана, возникло маленькое черное седло с короткими стременами и кучей ремней.

— Это подпруга, стремена и сидение, — поочередно указал Дан на составляющие седла, прежде чем показать мне, как закрепляется подпруга. Летяга даже не шевельнулась, когда Каратель застегивал широкий ремень, скользнувший у нее под животом. — Что еще нужно для езды?

— Поводья? — предположила я.

— Верно, но от них нет толку без уздечки, — кивнул Дан, касаясь морды Летяги, вмиг оказавшейся от ушей до подбородка в ремешках. — Поводья крепятся к удилам, вот сюда, — в руках мужчины возник длинный ремень, и он пристегнул его концы у колец чуть выше рта лошади. — Теперь можно садиться в седло.

Прекрасный господин оторвал меня от земли и поднес к спине Летяги, указывая как лучше сесть. До конца не веря в происходящее, я обнаружила себя верхом на лошади.

— Дыши, Хату, — напомнил Дан с улыбкой, придерживая Летягу под уздцы, и я выдохнула, поняв, что задерживала дыхание. — Хорошо. Теперь протяни руку, похлопай ее по шее и подержись за гриву.

Я осторожно дотянулась, легонько похлопала горячую мягкую шею и зарылась пальцами в гриву, не сдерживая улыбки.

— Лошадь очень хорошо улавливает чувства своего всадника: если спокойно ему, спокойна и она, — продолжил Каратель. — Ты будешь учиться верховой езде, это необходимый навык