Ведьмина кровь. Ясиня и проклятый князь - Лея Сван

Речь Малушки прервал громкий шум, доносящийся с княжьего двора. Средь галдящей мужской перебранки почудился Ясине зычный отцовский голос. Рывком поднявшись, бросилась она мимо загонов для скота, хозяйственных клетей. Шустрой белкой пролетела мимо конюшни. Влетела в широкий двор, да и замерла, разглядывая немалое число народа толпящегося возле парадного крыльца. Говор и главт стояли нешуточные, однако не могли они перебить громкую речь князя Бориса.

Стоя на высоких ступенях крыльца, важно вещал Борис о радостной вести — сговоре на брак его старшей, любимой дочери Ясини с половским князем Всеславом. В честь этого славного союза, велел Борис выкатить во двор четыре бочонка медовухи, да объявил о пире, что состоятся нынче же вечером.

Новость о пире вовсе не порадовала Ясиню, но внимание её внезапно привлекла стайка мальчишек, столпившихся в противоположном углу двора. Размахивая руками, ребятишки оживлённо обсуждали что-то лежащее на земле перед ними. Любопытство разобрало Ясиню. Забыв об отце, она подошла к мальчишкам, осторожно заглянула через худенькие детские плечи…

Да и отшатнулась в ужасе, зажав рот рукой. Сдавленный хрип вырвался вместо громкого вскрика. Глаза Ясини наполнили солёные, жгучие слезы.

— Как то случилось? — тихо выдохнула она, глядя на распростёртое в сухой, пыльной траве тело Полкана.

— Подох вот, — деловито сообщил Мокша — белобрысый, мелкий мальчишка. — Видал я всё — по-перву делу пена из пасти у него пошла, а потом закачался весь, затряяся, да и бух на бок. Подошёл я — а из него уж и дух вон…

— Старый был, вот и помер… — равнодушно бросил проходящий мимо Яшка.

Ясиня стиснула кулаки, сдерживая порыв ударить ненавистного мужичонку. Присев на корточки, осторожно коснулась она свалявшейся шкуры пса прощальной лаской.

— Похороните его в берёзовой роще, что возле реки, — приказала Ясиня мальчишкам и, быстро поднявшись, решительно направилась к княжьему терему. Пора было готовиться к пиру, но из головы всё не шла лживая улыбка Златы и румяные, ещё горячие, пирожки…

Глава 10

Богато гуляли в просторных княжьих хоромах. Громко звенели складные переборы гуслей, вторя весёлым напевам свирелей. Длинный княжеский стол ломился от угощения, но взгляды всех гостей приковывала главное диво застолья — облачённая в сверкающую золотую парчу и яркие самоцветы хрупкая девичья фигурка, что едва виднелась между грузным князем Борисом и приезжим старым князем. Драгоценным даром, что переходит из одних рук в другие, восседала Ясиня между сговорившимися князьями. Молча, не поднимая головы, на которую давил тяжёлый, усыпанный дорогими каменьями, высокий венец — подарок от жениха, прислушивалась Ясиня к разговору, что вёл её отец с князем Рогволодом.

Важный гость говорил о скором отъезде и желании увести Ясиню с собой. Мол де ему, Рогволоду, молодым половским князем твёрдо приказано не медлить с прибытием невесты и со свадьбой.

— Уж завтра обратно в Половск⁈ Ну как же так-то⁈ Не дело это… — протестующе воскликнул князь Борис. — Надобно же всё по чину сготовить: приданое собрать, соблюсти все обряды… Невместно мне, князю, выдавать дочь замуж в суматохе, точно какому-то деревенскому мужичью. Нет-нет, помилуй сват дорогой, но не могу я пойти на такое бесчестие! Седьмицу, аль чуть боле, надобно подождать…

— Нет у меня той седьмицы, — хмуро покачал головой Рогволод, украдкой покосившись на безмятежно потягивающего медовуху Вука, что сидел по его правую руку. — Нынче получил я недобрые вести из Полоцка. Неспокойно на берегах Двины. Латгалы и ливы подняли головы, отказываются платить дань. Не время нам с дружиною тут прохлаждаться. Ждёт меня Всеслав в Половске в самый короткий срок. Так что не обессудь, княже, но поутру отправляемся мы в путь.

Завздыхал, запричитал Борис от такого известия. Однако сидевшая слева от него Варвара, не проронившая до той поры ни слова, вдруг сменила угрюмое недовольство на ласковый взгляд. Накрыв руку князя своею мягкою ладонью, сладко улыбнулась она Борису,

— Не кручинься, дорогой муж. То не гора неодолимая, а малая соломинка на твоём пути. Коли надобно, пусть отправляется дорогой сват со славными витязями обратно в Полоцк. Что за беда? Мы чин чинарём соберём приданое, да и сами отвезём Ясеньку к жениху — Всеславу Брячеславовичу через единую седьмицу. Али нет у нас крепкой повозки, да быстрых лошадей?

По нраву пришлись Борису слова жены. С облегчением выдохнул он, улыбнулся,

— Ай и верно говоришь, княгинюшка! Всё по обычаям справим. Лучшую повозку дам и двух… Нет, трёх конных приставлю, Ясиню в Полоцк сопроводить. Что думаешь, Рогволод?

Задумчиво нахмурился старый князь, но опосля кивнул,

— На безрыбье и карась — щука. Раз невместно тебе, князь, утром же дочь с нами отправить — будь по-твоему. Только смотри, слова своего не нарушь! Ровно через седьмицу жду старшую дочь твою в Полоцке. А для надёжности, оставлю двух своих гридней, ей в охранники. Ты же, княже, береги девицу, как зеницу ока…

Услышав последние слова гостя, Ясиня тихонько усмехнулась и вскинула голову. Прямо взглянув на Рогволода, ошарашила его внезапным вопросом,

— А коли не сбережёт отец меня для половского князя? Коли изведут, аль отравят лихие люди, завистники, невесту Всеслава Брячиславовича?

Сомнение мелькнуло в прищуренном взоре Рогволода. Словно заново увидев Ясиню, оглядел он её решительное лицо и с угрозой в голосе проронил,

— А коли кто посмеет покуситься на невесту великого князя, то познает всю силу его ярости. Шедр и милостив Всеслав к друзьям, но не знает пощады для тех, кто предал его. Страшна будет месть князя, коли прознает он, что суженную его не уберегли. А того хуже — извели в родном доме…

— Да что ты, что ты, дорогой сват! Кто посмеет злоумышлять против княжны⁈ — разволновался Борис, стрельнув на Ясиню испуганным взглядом. — Как такое возможно⁈ И помыслить страшно о подобном несчастье! Уж поверь, князюшка, я дурного не допущу! Будет Ясенька у меня, что птичка в золотой клетке. Ни один лиходей и пальцем не тронет! Будь спокоен, привезу дочь к Всеславу Брячиславовичу в полном здравии! И весёлую свадьбу сыграем!

— Да будет так! — поднял полную чарку Рогволод и одним махом опустошил её…

Круглая, как сладкий, масляный блин луна уже давно заглядывала в оконца, когда Ясиня наконец вернулась в свою горницу. Сорвав с головы ненавистный, сверкающий венец, она