Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики 3 - Дия Семина

— Да, но раньше вы работали от заказа к заказу, и на заказ делали закуп из суммы предоплаты. Теперь мы встали на новые рельсы. Розничная торговля и по каталогу для оптовиков. Работа на склад, это ускорение выдачи заказов. Тут уж совсем другие нормативы. И основная ответственность ложится на меня и Виолетту — продать!

Виолетта вдруг прошептала:

— Боже мой, Аннушка, какая ты умная, какая умная…

На этом производственное совещание завершилось задорным смехом.

— Ждём ваших отчётов и счетов срочно, чтобы не простаивать!

— Сделаем. А как Савелий Сергеевич?

— Ожил и уже встаёт, не переживайте. Скоро он вернётся в строй!

— Уф, одна новость лучше другой, день счастливых новостей, — прошептал Герман, и мы снова рассмеялись.

Действительно, день хороших новостей и свершений!

Глава 7. Модест

Модест Андреевич четвёртые сутки под домашним арестом, но для всех этот арест называется болезнью.

С одной стороны хорошо, что нет необходимости просиживать нудные часы в канцелярии, но и дома сидеть ужасно скучно и надоело. Пора бы уже прекратить затворничество и выйти в люди. Не прятаться же от Румянцевой вечно.

Хмыкнул и поспешил в кабинет отца, с такой целью, какой сам от себя не ожидал бы: «Проситься на службу в Канцелярию!».

— Андрей Романович, не заняты ли вы делами? — слишком учтиво начал сын, войдя в кабинет, но осёкся, увидев суровое лицо отца.

— Занят! Но с тобой поговорить должен, и основательно. Тем накопилось много, проблем ещё больше.

— Ну, на этот раз я сидел дома, ни в какие передряги не ввязывался, маменьке письмо написал, от неё ответ получил, и не просто ответ, но и вкусное варенье, надо же, как она развернулась в поместье, и варенье впрямь вкусное. Но что же вас так беспокоит?

Модест слишком заметно, театрально выдохнул и лукаво улыбнулся, предчувствуя свою невинность, хотя бы в этот раз.

Однако у отца, оказалось, совершенно не то настроение, сразу огорошил новостью, а чтобы сбить с сына скоморошистый настрой на самом важном месте замолчал.

— Всё то же самое. Первый удар нас настиг…

Модест уже успел присесть в кресле, немного развалиться, но слова про удар врагов заставили выпрямиться, напрячься и с недоверием переспросить.

— Прям-таки и удар? Не томите, в чём дело?

— Тот экзорцист, о котором я тебе говорил, очень талантливый и одарённый, а главное, опытный человек. Ему даже не потребовалось встречаться ни с тобой, ни с нашими слугами. Он просто записал все данные как есть, сидя за этим столом. И двоих я уже задержал, а третий, лакей сбежал и успел донести, что фон Экхарт был у нас. Барон вообще во всех шумных делах отметился. И хорошо отработал, помог обезвредить целую секту, но…

Снова слишком долгая пауза заставила изрядно понервничать:

— Но что, в итоге-то что произошло? Его убили? — Модест успел испытать неприятное ощущение опасности, память о старых делах на Кавказе всколыхнулась и заставила ощетиниться как напуганного кота перед злой собакой, только что когти не выпустить и не зашипеть, но сердце забилось от испуга.

— Слава богу, нет, он тесть принца Пруссии. Человек простой и требовательный к себе, аскетичный во всём. Однако и к нему нашли способ придраться, мигом обнаружились какие-то путаницы в документах и выслали за сутки к дочери и зятю в Пруссию. Министерство иностранных дел отметилось снова.

— П-ф-ф-ф, — сын нервно выдохнул, почесал подбородок, неприятная ситуация, но в целом не такая ужасная, как показалось отцу. — Я понимаю, что Министерство иностранных дел слишком фривольно себя ведёт, но мы на это повлиять не можем. Сообщите кому следует, может быть, тот же князь Разумовский разберётся?

— Я сообщу, непременно сообщу, но проблема в том, что Анна и её семья каким-то образом оказалась в поле зрения этой секты. Именно секта желала разорить Савелия Егорова, но споткнулась или подавилась им. В какое русло повернёт это дело — одному Богу известно.

Модест закатил глаза и качнул головой. Его нервный накал окончательно отпустил, эта отцовская паника гроша ломаного не стоит и начинает раздражать.

— Снова Анна, вы, отец, уже зациклены на ней…

— Она одарённая. Экхарт провернул все эти дела под руководством духа помощника Анны. Какой-то призрачный Митя. Очень мощный, Экхарт, как и Анна — медиум. По сути, мы раскрыли страшный государственный заговор благодаря её способностям. Вот почему всё время Анна.

— Но раз раскрыли, так в чём проблема? Я уже могу выйти в люди? Румянцевой, случаем, нет в этом списке?

— Кое-что есть и про неё. И я понял, почему выбор пал на тебя у этой странной коалиции.

Модест сел ещё ровнее, и сам не заметил, как рукой вцепился в подлокотник, судорожно вспоминая, что ещё он мог такого опрометчивого совершить…

— И почему их выбор пал на меня? — тревога вернулась на своё законное место.

— Митя понял твой секрет. Ты не медиум, а ясновидец. Странный дар оракула. Я немного поинтересовался, что это значит…

— Кхм, и что же?

— Ты в трансе или в поэтическом экстазе способен выдавать правильные решения или предсказания по любым вопросам. В детстве за тобой замечалось нечто похожее, но настолько странно и спонтанно, что мы посчитали сие забавным совпадением, не более того. Но теперь ошибки быть не может. Тебе действительно нужна лёгкая муза, нежная, ласковая женщина. С какой бы твой дар открылся.

Модест улыбнулся и опять выдохнул, отмахнувшись рукой, отец говорит глупости, не понимая, что всё это ерунда:

— Моим предсказаниям всё равно не верят. Они такие наивные, и выглядят как детские стихи, а иногда трактуются неверно. Оракул никогда не говорит прямо… Так что дар если и есть, то бесполезный. Странно, что кто-то обо мне узнал и заговорил, как об оракуле.

— Я думаю, что кто-то из тайных одарённых прочитал твой навык…

— Или прочитали досье, какое тебе и никому не дадут. Перед тем как попасть в засаду на Кавказе, я сочинил стих, даже не вспомню какой, но суть его была примерно такая, что не стоит добру молодцу ходить дорогой горною. Там притаился враг в засаде, кинжалы точит и рад за голову награде, и смерть он уготовил нам позорную… И дальше про смрадную яму, меня подняли на смех, путь всё же сократили через ущелье и тот офицер, что посчитал меня «кисейной барышней», «сопливым барчуком» первым головы и лишился, причём буквально. Так что я знаю о своём даре, но смысла в нём не вижу. А после ямы и