Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики 3 - Дия Семина

и вижу, что в них появилось что-то иное. Ровно также смотрю я на своё отражение в зеркале, и такой же взгляд у Татьяны Алексеевны. Взгляд человека, у которого жизненный опыт превышает обычный объём примерно так раза в два. Взгляд человека, прожившего пару жизней.

И нет, я не боюсь Митю, и не настолько сильно любила настоящего Савелия, чтобы сейчас расстроиться и поддаться панике, что всё пропало, и верните мне прошлого Саву.

Нет, не настолько всё ужасно.

Сава принял новую Анну, и я приму его нового. Но позже.

— Мы так резко изменились, совершенно иные, симпатия и желание есть, и я чувствую твоё желание быть со мной и отвечаю взаимностью, но нам снова нужно время. Элементарно привыкнуть к себе новым, и друг к другу.

— Боишься, что моё новое я тебя отпугнёт? Я сам боюсь. Но ты правильно сказала, что я твой якорь в этом мире. Сейчас единственное, что поменялось между нами, — ты стала для меня таким же якорем. Я не смогу без тебя собраться, не смогу стать цельной личностью. Мне нужна ты как жена, как наставница, да-да, как наставница, чтобы адаптироваться и принять себя. Не отталкивай, не делай шаг назад, представь, что у нас с тобой первые встречи после долгой разлуки, за время которой мы успели измениться, но не настолько чтобы расстаться. Я теперь понимаю тебя как никто другой. И нуждаюсь в твоём понимании.

Он осторожно, словно боясь спугнуть ангела на моём плече, поправил упавший локон, взял мои дрожащие руки и едва заметно пожал.

— Я дрожу, потому что чувствую тебя. Это не страх, это скорее волнение. Если ты понимаешь, как всё серьёзно, то постарайся не спорить сам с собой, ты понимаешь, о чём я? И последний на сегодня совет, как бы в тебе не сложилась мозаика из кусочков личности и энергии, ты должен принимать себя таким, какой ты есть сейчас. Не сожалеть, не подавлять, не стараться подмять одну личность под другую. Как новый росток на дереве. Я точно такая же, за одним исключением, весь прошлый опыт Анны стёрт с памятью. Мне проще.

— Всегда есть обстоятельства, которые нас заставляют действовать так или иначе. Ни при каких обстоятельствах я не перестану любить тебя. Теперь люблю с двойной силой…

Он наклонился и накрыл мои губы поцелуем, страстным, жадным, проникающим и дурманящим. Моё тело встрепенулось, всё женское, застонало от желания раствориться в нём. Ощущения настолько объёмные, настолько захватывающие, будто каждая клеточка моего нового тела отозвалась не его зов.

Это совершенно иной поцелуй, совершенно непохожий на те, какие мне дарил прошлый Савелий…

Глава 10. Долгожданный семейный ужин

Стоим в полумраке комнаты, слегка ошалевшие от обжигающей волны новых отношений, оба смутились, словно сделали нечто запретное, нарушающее наши договорённости. Но пока лучше молчать и не обсуждать. Нам и не надо. Мы всё понимаем друг про друга, и слова только всё испортят.

Скорее меняю тему, чтобы он не сказал лишнего:

— Сейчас организуем общий ужин, я сбегаю, позову отца, ты сам дойдёшь? Или тебя проводить?

— С тростью дойду, как раз пока поднимешься и спустишься с третьего этажа, я и доковыляю.

— Не прибедняйся, из гардеробной ты вышел бодренько. Но лучше пока не спеши, теперь кроме себя самого, тебе некому помогать.

— Мне помогает твоё присутствие, твоя улыбка и…

Он осёкся и не произнёс слово «любовь».

— Я пойду к себе, нужно ещё причёску поправить, отца позвать, позже зайду за тобой.

Освобождаю руку из его крепкой хватки, как же ему не хочется расцеплять пальцы…

— Буду ждать с нетерпением.

Сказал игриво и подмигнул.

Ох, не нравится мне его новое поведение, слишком много Мити. Кажется, даже голос изменился, улавливаю те самые нотки сарказма.

Пришлось сбежать, потому что так и не отпустило, подкачал харизму себе мой «бывший будущий» муж. Прям эдакий мачо получился, и я теперь понимаю, что не доверяю ему.

Придётся заново ему учиться ходить, а мне его изучать, не хочу обжечься, не дай бог, он станет бабником.

Мысль, конечно, тупая, но не лишена основания, после подобных катаклизмов некоторые люди начинают и ртом и опой хапать от жизни приключений, прям по грани ходить. И я таких очень много знала, в нашем круге общения были такие и мужчины, и женщины с негласным диагнозом «Саманта Джонс». Одинокие, жаждущие остроты ощущений во всём, в горах, в море, в арктическую поездку с ними интересно, но вот с личной жизнью у таких людей — катастрофа, дальше секса события никуда не развивались. Ради компании им прощались мелкие слабости, единственное, что им категорично запрещалось, это приводить с собой на вечеринку, а тем более брать в поездку-поход новых и случайных партнёров, с которыми они не встречались и пяти раз. Как говорится, ничего личного, но ваши жаркие приключения пусть остаются где-то на стороне и подальше от нашего клуба по интересам.

Надо же, вспомнилось и так ярко. Здесь бы тоже подобный клуб устроить, но нет самолётов, нет машин, дальше Ладоги быстро не прокатиться, даже Карелия выпадает.

— Жаль, — шепчу себе, глядя в зеркало. Реально жаль. Очень хочется куда-то на природу, чтобы развеяться, подышать морским воздухом, понырять с аквалангом…

Об этом придётся забыть навсегда. У меня теперь другие развлечения.

Поправить перечёску быстро не получилось, пришлось волосы как следует расчесать, сделать хвост и из него шишку, воткнуть все шпильки. Накинуть на платье широкий, красивый кружевной воротник и взять две коробки с подарками детям.

Давно пора их побаловать, но по магазинам малышам пока рано, там слишком шумно, потому я взяла на себя смелость и купила всё, что посчитала нужным: краски, альбомы, куклу, маленького медвежонка, набор оловянных солдатиков, маленькие, деревянные фишки с буквами, из которых можно составлять слова. Другие игрушки мы купим потом, когда все вместе отправимся в Торговый центр.

Домочадцы уже начали собираться в гостиной, первым услышала голос отца, он впервые увидел Савелия стоящим на своих двоих.

Радостные возгласы разнеслись по дому, и я тоже поспешила в гостиную.

Прасковья Авдеевна нарядилась, смущённая стоит, не знает, куда присесть, Иван Петрович по-хозяйски, как массовик-затейник усадил её рядом с собой, Виолетте выделил место напротив, а между мной и няней осторожно, под всеобщие ободряющие слова присел Сава.

— Подумать только, как ты нас напугал, голубчик, как мы молились-то за тебя, и вот уже встал. Услышал Бог наши молитвы. Тьфу-тьфу-тьфу на тебя, родненький, ты наш, — няня не выдержала и прошептала, перекрестила своего