Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики 3 - Дия Семина

— Глупость — второе счастье. Я же в этой квартире почти год жила, письма мне! И новости одна горше другой! Наш дом сгорел, Константина взяли в детском приюте, как пережить все эти невзгоды, как пережить? Лидия какая дурочка стала. Но я знаю, кто её сделал такой…

— Ты и сделала, и меня тоже превращаешь в квашню. С тобой кто угодно дураком станет. От тебя вообще пользы нет, хоть бы причёску помогла сделать.

Не обращая внимания и не особо заботясь о душевном покое надзирательницы, Раиса в который раз выдала свою правду и продолжила накручивать на голове модную укладку. А Валентина вскрыла следующее послание и завопила, как только прочла:

— О мой Бог!

— Да, что же ты вопишь, как ошпаренная, что там? Ну?

— Боже мой! Это записочка от верного друга. Константин умер, умер наш наставник, кумир, умер. Смертью странной и мученической в застенках. Уморили его, ироды проклятые. Уморили! А вот ещё одна записочка, про твою душу! Выметаться нам приказано. Не успел Константин оформить эти квартиры, они так и остались на Лидии, а та в лечебнице на пожизненном, значит, детям отошли. А дети-то теперь у Савелия. Всё, собирай свои манатки и уматывай в свою подворотню…

— Собираться? А ты? — до Раисы ещё не дошло, что её покровитель и любовник погиб, но про квартиру она поняла чуть быстрее.

— Именно, что собирайся прям сейчас! Письма надо было не прятать, дура ты такая, осталось бы время на сборы, да на поиски нового угла, а теперь времени-то нет. Сегодня управляющий придёт замки менять на всём этаже! Да ремонтники нагрянут. Ну я святая душа, богатствами обделённая соберусь мигом и мне есть куда приткнуться, вот тут уж приглашение в самое почтенное семейство компаньонкой для благостной дамы, а ты со своими сундуками на улицу…

— Но как? Костя же был такой сильный, его все боялись.

— Анька, жена Савелия ведьма. Она всё видит и знает, в лечебнице взглядом просверлила сумочку Лидии, мысли прочитала. И про детей узнала, тоже поди она! Отомщу ей, отомщу за всё и всех. А ты шалава без места, возвращайся в свой притон.

Раиса с шумом швырнула на столик щётку для волос и тут же осеклась, улыбнулась, да так ласково, и голоском нежным заворковала:

— Я, между прочим, мещанка, и у моего батюшки была чайная лавка. А ты точно по притонам мыкалась, пока тебя Костя из жалости не подобрал. Но послушай, к чему эти скандалы между нами. Мы его обе любили, и я понимаю, твои чувства. И даже ревность. Если ты так уверена, что причиной всему стала эта ведьма, может быть, на неё донос сделать? Ты на себя посмотри, женщиной выглядишь праведной, порядочной, писать и читать научена, тебе ли не стать матушкой наставницей, среди тех, кто остался из наших-то? Соберём всех в новую общину, да и найдём сильных мира сего, ведь у Костика же были покровители. Вот нам бы с ними сойтись, да и на Аньку эту жену Савелия-то и донести.

— А ты умнее, чем я думала, и умнее Лидки. Надо же. Притворялась тупицей оловянной, а как всё расставила по своим местам. Теперича понимаю, за что тебя Константин пригрел.

Валентина долгим взглядом изучила лицо соперницы, пытаясь понять, можно ли с такой пронырой дружить. Ведь умна оказалась. Всё, как надо расписала.

— Умнее, не умнее, а жить надо. Давай-ка не рассусоливать, а собираться. Есть у тебя местечко, куда приткнуться? А завтра же отнесём записочку, про то, что Анна ведьма.

— Не так ты и умна. Доказательств нет, что Анька ведьма, только слова. И те глупые, будет похоже, что мы мелкую мстю творим на хозяйку квартир за выселение, на такое самим схлопотать можно, как за донос. Теперь Анька так или иначе хозяйка. Нет, тут надо более хитро. Есть у меня один покровитель и знакомец Константина, расскажу ему, что приключилось, вот он сможет поднять шумиху. А там посмотрим.

— Но ты меня с собой возьмёшь?

— Нет!

— Тогда я напишу на тебя донос, что ты подговаривала Лидку спалить дом, чтобы отомстить Константину, и вообще всем, что тебя не признали наставницей. Да у меня много чего есть на тебя, и на всех. Я в этой секте и двух месяцев не была, прикинусь жертвой, а ты ведь с самого основания. И ты нас, дурочек, обрабатываешь… И как верная собачонка за Распутиным следуешь.

— Смотри-ка ты, какая. Недооценили мы тебя. Мне и правда ума не хватает, но мне ум-то и не нужен. Я другое могу, я — настоящая законная жена Костику, дело давнее, ещё до всего этого. Он меня девкой из деревни взял, за одну мою способность, какой я его по глупости-то и обучила.

Раиса как стояла, так и села на пуфик у зеркала, открыла рот от глубочайшего удивления. Такой драмы она и в дурном сне не могла себе представить. Как такой мужчина мог сойтись с такой молью, да ещё и противной… А теперь, по сути, Валентина и есть матушка-наставница.

Новая матушка сразу же и начала сеанс, пока Раиса не опомнилась.

— Слушай мой голос. Мой тихий, спокойный голос. Тебе тепло, уютно, пока ты слышишь меня, тебя бог любит. Но как только я замолчу, тебя охватит немыслимая тоска, пережить, какую ты будешь не в силах. Спи, согревайся, люби мой голос. Пять, четыре, три, два, один. Усни! Усни, моя голубушка, он нас всех любит. Костя всегда с нами, он наш провидец, наш светоч, и тебя любит. И просит тебя, как проснёшься взять этот флакон и выпить всё до капли, это твоё спасение от тоски.

Раиса закрыла глаза, руки положила на столик, и поверх голову, как нерадивая ученица в школе, уснувшая на уроке под монотонный голос учительницы.

Валентина запела колыбельную и поставила тот самый зелёный флакон со смертельным ядом рядом с уснувшей, ненавистной соперницей.

— Я слишком долго стеснялась, слишком долго Костя подавлял меня и делал пешкой в своих играх. Но теперь всё это в прошлом. Я не такая сильная, как он, но злости во мне достанет.

Собрала три своих совершенно одинаковых платья, прихватила драгоценности и деньги из сумочки Раисы, осмотрелась и вышла, прикрыв за собой двери.

Через два часа приедет управляющий менять замки и обнаружат труп бывшей любовницы Распутина. А про Валентину никто и не подумает. Удобно быть тенью.