Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики 3 - Дия Семина

Я люблю дедлайны, потому что они очень организуют и мотивируют. Однако легко так говорить, если у тебя в подчинении целый отдел исполнителей. Когда несколько человека могут поднапрячься и выдать в нужное время нужный результат.

Сейчас я на новом уровне сложности.

Первая задача: подготовить магазин и открыть, а мы только-только вывеску заказали. Про дела фабричные вообще молчу. К счастью, Савелий уже в состоянии проверять финансовые отчёты и счета на продукцию. Те самые завышенные объёмы, какие я рискнула сделать, работая на склад магазина. Думала, что он их оспорит, начнёт ворчать, что мы не можем себе позволить такие риски, и вообще это расточительство.

А он раз — и подписал чеки…

Мои глаза округлились и от счастья, и от удивления:

— И даже не спросишь, зачем так много?

— Я доверяю твоему чутью, и тем более если мы открываем магазин, то мебели должно быть с избытком. А кроме того, есть ещё следующие месяцы, позже можно будет сделать коррекцию. И надбавку работникам тоже подписал, у них теперь времени на лишний перекур нет, всех загрузила работой.

— Да, я такая. Жаль, что ты пока не можешь ездить в карете, а то очень бы хотелось показать тебе, как преображается наш магазин.

— Ещё увижу, не переживай! Я тут подумал и решил, что надо некоторую сумму от продажи дома тебе на развитие ссудить. Потому что мельница — это хорошо, но слишком нестабильно в наших реалиях, успеем ли отстроить, ведь ещё и завалы не разгребли, экскаваторов-то нет, — он уже ориентируется в нашей технике, это очень удивительно, и называет правильно, но молчу, делаю вид, что не заметила и он продолжает свою важную речь о перспективах. — А вот магазин и фабрика, да ещё цех Ивана Петровича — уже нечто существенное. Кроме того, сегодня из квартир Лидии выселяют незаконную квартирантку, остальных секта сама выгнала накануне, некрасиво получилось. Но тут уже всё на совести Лидии. Однако эти квартиры, тоже можно обставить нашей мебелью, и сдать в аренду, пока нам они не нужны, будут приносить доход. Открою счёт для детей, и малыши будут обеспечены в любом случае, чтобы ни произошло в будущем.

Замираю и пристально смотрю на Савелия, он сейчас рассуждает, как раньше, спокойно, всё продумано и с точки зрения перспектив, и с точки зрения практичности. Ни единого намёка на экспансию Мити нет, ну кроме «экскаватора». Но последние слова заставили насторожиться.

— А что с нами произойдёт?

— Надеюсь, что ничего плохого, но разве тебе мало последних событий. У меня предчувствие, что всё ещё не закончилось. Мы только разворошили осиное гнездо, оно жужжит, и осы кружатся над нами, и скоро начнут жалить.

— Со мной кто сейчас говорит? Савелий или Митя? — решаюсь идти напролом, пора уже поговорить начистоту.

Он даже не смутился.

— Сложно сказать. Всё по обстоятельствам, иногда подключается опыт Мити, иногда мне своего хватает, и нет, биполярного расстройства нет. Я полностью и постоянно ассоциирую себя с Савелием Сергеевичем Егоровым. Личность цельная, сильная, на меня даже не повлиял гипноз от сектантов, настолько я устойчивый, так что и Митя держит себя в руках, но появилось много новых красок в эмоциях, сила, решительность и информация. Порой новые знания загоняют меня в тупик, но я определённо Савелий. И меня пугает только то, что ты больше мне не доверяешь.

— Я просто жду, когда ты достигнешь мира и гармонии, не хочу тебя сбивать.

Он улыбнулся, и снова промелькнула искорка, напоминающая манеры Мити.

— Анна, я бы не выжил. Яд, ранение, всё это оказалось слишком уж непосильным испытанием для организма. Пока Митя помогал, было терпимо. Но теперь вопрос стоит иначе либо я с ним, либо мёртвый. Да, немного иной, и я сам себе таким больше нравлюсь, во мне добавились силы, решимость и настойчивость, раньше я погружался в какую-то задачу и уже не замечал, что происходит вокруг. Теперь я иначе реагирую на мир, и на всё, что происходит вокруг, смотрю шире, замечаю больше и выводы получается делать более точные. Митя служил в вашем мире следователем. Мне его качеств ох как не хватало. Прошу тебя, дай мне шанс, даже если тебе кажется, что я изменился до неузнаваемости…

Выдыхаю, пытаюсь осмыслить и принять его слова, потому что не смею не принять.

— Я сама такая. И ты тоже в самом начале удивился, но принял меня всю без остатка и не пытался поменять. Мне никто не давал права требовать от тебя хоть чего-то. Но попросить я могу, и моя просьба простая, женская, мне очень нравилась твоя верность, душевность и доброта, постарайся не утратить эти бесценные качества. И я приму тебя любого, потому что люблю, и счастлива, что ты встал и ходишь сам. Ты даже не представляешь, какое для меня это счастье.

— Представляю и люблю тебя теперь вдвое больше. Митя на тебя молиться готов, потому что если бы не твоя душевная сила, то он застрял бы между мирами, потому что смерть его была мгновенной, он и не осознал её. А ты его вытащила. И меня вытащила с того света, я просто не смел умереть, зная, что ты останешься здесь одна и против всех. Любимая моя, ты была, есть и будешь для меня тем огнём и светом, на какой я бреду во тьме. Прости за высокопарность, но эти слова и четверти не отражают от моих реальных чувств к тебе.

Он поднялся с кресла, уверенно подошёл и обнял меня, как обнимают ангелы, укрывая крыльями. Окутывая теплом и защищая любовью.

— Люблю тебя, люблю во всех мирах.

У меня не нашлось слов, чтобы ответить, нам они и не нужны. Теперь мы чувствуем друг друга, он открылся мне, доверив все свои секреты. Он совершенно теперь иной, но более сильный, более уверенный, и его разум теперь стал иным, прокаченным с новым опытом и знаниями.

Мы с Экхартом подарили этому миру монстра, какого этот мир заслуживает…

— Никому не признавайся и старайся казаться таким, каким был прежде, — только и нашлась что сказать.

— Пытаюсь, но у тебя не очень-то получилось. У меня тоже вряд ли получится. Нас ждут не самые приятные дела, и не хотел тебе говорить, но мне придётся встать на нашу защиту, а весь бизнес останется на твоих плечах и на твоём отце.

Отстраняюсь и смотрю на него с насторожённостью, про ос я поняла, но неужели до такой степени всё серьёзно.

Он лишь кивнул и