Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики 3 - Дия Семина

вы с нами как компаньоны — ни дня порознь. Сразу скажу, что Митя исчерпал свои ресурсы, пропал. Непростое дело было даже для такого, как он. Эту женщину я не знаю, вижу впервые, но одета она в светскую одежду, может быть просто постоялица? Но точно не наша. В этой квартире жила Лидия и Валентина, отчества не помню, но противная такая, ярая сектантка.

Стоило мне произнести это имя, как призрачная женщина усердно кивнула и показала на флакон, что лежит рядом с телом.

— Вот ещё этот флакон, я его видела у Лидии и Валентины в госпитале, они заявились отравить Савелия, так что дело довольно простое, найдёте Валентину и допросите. А по качеству яда вас информирует наш знахарь-провизор Нестор Карпович, больше я ничего сказать не могу.

Леонид Осипович всё записал и улыбнулся:

— Да вы всё уже и сказали, точно нет Мити?

— Точно! Просто я стала чуточку внимательнее к деталям, и в квартире напротив провела одну ночь, потому немного ориентируюсь здесь.

Ещё раз окидываю взглядом комнату, решила заодно всё осмотреть, раз уж приехала. И пока оформляют протокол мне на подпись, решила с Кулешовым пройтись по всем квартирам.

— Да уж Лидия была жутко жадной, эти квартиры она сдавала, и доход с них был приличный, но ремонт ужасный, мебель того и гляди развалится. Сплошные расходы. Запишите, пожалуйста, сделать здесь ремонт, но лёгкий, перекрасить то, что выглядит замызганным, полы паркетные, хорошие, шлифануть и покрыть свежей морилкой. И старую мебель предложить старьёвщику, всё вывезти, разве только оставить самые большие шкафы, но если в них нет клопов.

— Хорошо, всё сделаем.

— Да, вот тут вещи в этой квартире, это Лидии, я совсем забыла, что их нужно отправить в ту лечебницу, куда её определили.

Кулешов на меня странно посмотрел.

— Что-то не так?

— Вы же сказали, что она в лечебнице для душевнобольных. А там личные вещи не разрешают, опасно. Так что эти вещи на хранение бы куда-то.

— Вот тоже мне задача. А вдруг там клопы, в свой дом везти не хочется, — тру лоб, чтобы разогнать мысли, — никогда не занималась такими делами, даже переезд Савелия без меня случился.

Но Кулешов нашёл выход из ситуации.

— На этаже есть кладовая, можем туда всё сгрузить, и пусть стоит себе с миром, но на предмет клопов непременно проверим.

— Так и сделайте, честное слово, не хочется ворошить чужие тайны, меньше знаешь, крепче спишь. Но придётся.

Пока мы обошли все квартиры, и я отдала новые распоряжения, Леонид Осипович заполнил бланк с моими показаниями, дал прочитать и подписать. Следом подписали понятые. Всё молча, степенно, словно боясь разбудить спящую красавицу. Кто-то из мужчин посетовал, что такой барыне жить бы и жить, да вот судьба-злодейка…

Леонид Осипович ещё раз взглянул на потерпевшую и приказал выносить тело, потом повернулся ко мне и протянул руку для прощального пожатия.

— На этом наши встречи не прекратятся, это только сбор данных, потом может потребоваться очная ставка, если найдём Валентину, вы, надеюсь, готовы к такой неприятной встрече.

— Нет, не готова, но разве у меня есть выбор. Может быть, к тому времени и Савелий сможет ездить, хотя он, мне кажется, с ней ещё меньше хочет встречаться.

— Мы пришлём за вами, ну-с, приятно было встретиться вновь. Не смею задерживать, жаль, конечно, что нас лишили и барона Экхарта, и Митя пропал, с ними дела как пирожки в печи запекались, — он пожал плечами и развёл руками, сокрушаясь о потере опытных помощников.

— Я в вас верю, вы справитесь. И мне всё равно нужно было в этих квартирах проверить обстановку, так что совместила полезное с неприятным. Главное, чтобы про этот случай газеты не растрезвонили…

Леонид Осипович странно на меня посмотрел.

— А вы разве не заметили?

— Нет, а что я должна была заметить?

— Про вас больше нет ни единой сплетни, гадости и пасквиля. А поводов хоть отбавляй. Кто-то приструнил газетчиков, кто-то очень могущественный. Так что и про это дело тоже не напишут. Вы же видели, когда входили, никого, не единого писаки на первом этаже. Боятся…

Я и правда только сейчас осознала, что с некоторых пор вокруг нас стало тихо. Раньше пройти возможности не давали, а теперь тишина…

— Мне кажется, я догадываюсь, кто это сделал. Наверное, граф Орлов.

— Возможно, и так. Увезём женщину отсюда тихо, никто и не прознает о происшествии, и Валентину отыщем. Ещё раз расспросим арестованных сектантов. Но вы будьте осмотрительнее, кто их знает, какие там ещё люди злые остались и ждут своего часа.

— Да уж, вы правы во всём, до скорой встречи, — мы ещё раз пожали руки, как старые знакомые, и я снова помчалась вершить дела.

Осознаю, что нахожусь уже на грани выгорания, ещё нечто подобное в нашем периметре произойдёт и я слягу. Мне нужно отдохнуть, желательно на природе, это уже стало навязчивым желанием, особенно сейчас, когда мы с Остапом Макаровичем едем в магазин, по пыльным улицам, под грохот «экологического» транспорта, и вообще…

Надоело…

— Боже мой, ещё утром у меня не было такого состояния, а сейчас почти депрессия, ничего себе, как на меня подействовали эти помещения и смерть незнакомки. Надо собраться, сейчас мне не отдых нужен, а какой-то приятный результат, эмоции радости и счастья. Савелий встал, дети у нас и начали улыбаться, папенька на Ию заглядывается. Чего ещё для счастья нужно?

Взбодрила себя, как могла и через несколько минут поняла, чего мне не хватало для счастья.

Магазина.

Мы остановились перед нашим салоном.

Витрины, отмытые и, сияют, через них уже видны букеты, и первые постановки с мебелью. Сначала хотелось сделать секрет, но потом поняла, что нужно создать ажиотаж, пусть люди наблюдают, рассматривают и ждут открытия так же, как и мы его ждём — с нетерпением.

— Анна Ивановна! Добрый день, как вам объявление, буквы не мелкие? — Виктор вышел навстречу и довольный показал на витрину, где установлена надпись: «Скоро открытие Мебельного салона».

— Шикарно, всё в самый раз. Очень мне всё нравится. Показывайте, что успели сотворить, какими чудесами порадуете.

Я вхожу в свой новый, чудесный, светлый магазин и замираю от восторга. Всё же у моих помощниц есть вкус и опыт. И руки откуда нужно растут.

По всему периметру развешены разные шторы, но всё с красивой драпировкой. В центре круглая стеклянная витрина с домашними мелочами, расписные горшочки и вазочки госпожи Вершининой, статуэтки, какие очень любят дамы, несколько рамок с миниатюрными акварелями Виолетты. Всё это создаёт акцент и делит пространство