Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики 3 - Дия Семина

Оживаю, и мне это нравится…

Уже в карете пытаюсь перекричать шум и пояснить, куда я так стремительно сорвала своих подчинённых:

— Ребятки, нам нужно оценить помещение, потом посоветуюсь на его счёт с Савелием Сергеевичем. У нас уже все сроки вышли…

— Магазин — это очень замечательно, особенно мебельный. Там можно много цветов поставить, шторами стены декорировать, и картины…

Виолетта мечтательно начала перечислять свои спонтанные идеи, а мне они очень понравились, прям то, что надо.

— Вот и отлично! Будешь декоратором и хозяйкой магазина, если мы его возьмём, управляющего финансами и продавца мужчину наймём, а на тебе вся красота и очарование, плюс картинки в газеты и картины по рекламе…

— Я? Ой, у меня не получится.

— Получится, не переживайте, Виолетта Робертовна, — подтвердил мои слова Виктор и окончательно вверг нашу ромашку в смущение, но вижу, как ей понравилась идея. А вот Глаше такой тон Виктора, явно не понравился бы. Но про романтику мне сейчас некогда думать, пора браться за дела.

Остап Макарович домчал нас с ветерком по указанному адресу, и я с великим удовольствием заметила чудесную особенность именно этого места.

Широкий тракт, всё ещё черта респектабельного района, но если ехать прямо — дорога ведёт в тот самый Торговый комплекс. И самое восхитительное, что нужный нам дом находится как раз по правую сторону дороги, а это значит, что к нам если, и будут заезжать, то до того, как проедут в ТЦ, ещё не успев потратить все деньги там, и тут у меня возникла мысль, какую я упустила. Сразу, чтобы не забыть, записала в блокноте печатными буквами: «ДОСТАВКА!».

От нетерпения и захватившей меня эйфории не заметила, как первая выскочила из кареты, и уже стою, осматриваю «магазин». Четыре широкие ветрины, такая же широкая, двустворчатая дверь, что важно для мебели, широкий тротуар перед входом. Выше доходный дом, вполне приличного вида, все окна целые, свежеокрашенные стены, и два раскидистых куста сирени по бокам.

— А, доченька! Приехали? Ну как вам? — отец, заметив нас, вышел на улицу и словно бывалый риелтор, рукой и широким взмахом показал перспективное помещение.

— Добрый день, я чуть было всё не проспала. Объект шикарный. Честное слово, идеальный. Если внутри всё так же, то надо брать. Или есть подвох?

— Подвох всегда есть. Это бывший салон модистки, она переехала в Торговый центр, а это помещение вчера вечером выставили, но продать не могут, да мы бы и не потянули, но договор аренды от пяти лет. И первый платёж за полугодие. Если оплатим за восемь месяцев вперёд, то точно будет наш. Несколько соперников уже есть, оно и понятно, место прикормленное, на широкой улице, рядом кафе, ресторан, цирюльня и бани, другие лавки. Народ здесь любит крутиться. И вон там есть небольшая концертная площадка в сквере, по вечерам музыканты…

— Отец, это место идеальное. Хоть за год вперёд, надеюсь, средств хватит? Ох, как это дело отработать-то, чтобы не прогореть.

Ещё раз осматриваю фасад и проходим в помещение.

Стены надо обновить, витрины отмыть, а в остальном всё, как предложила Виолетта.

— Идеально! Большое, просторное, квадратное помещение, здесь можно сделать четыре зоны, как кусочки квартир с разной мебелью. Много цветов, стены с гардинами. Возможно, ковры и подушки-думочки. И нам нужно успеть всё это оформить за неделю. И на этот адрес дать рекламные объявления. Распродажа по случаю открытия нового магазина «Мебельный рай». Что скажете?

Оборачиваюсь к Виолетте и Виктору, и они согласно кивают. Здесь и думать нечего, лучшего помещения нам не найти.

— Тогда даю заявку на торги и предлагаю комиссию хорошую, и от восьми месяцев и выше сразу оплатим хозяйке. Авось выгорит дело. Результат торгов завтра к вечеру будет известен. Тут уж как повезёт.

— Отец, я в тебя верю, ты у нас лев торговли. Порвёшь всех ещё на старте.

— Вот я об этом.

Он виновато посмотрел на меня и на Виолетту, словно задумал нечто хитрое.

— Кажется, я догадываюсь…

— Да, это место изначально, как женская мастерская заявлялась. Если припрусь к хозяйке, как сивый мерин и начну трясти деньгами, то это не подействует. Придётся вам с Виолеттой ехать и предлагать цену. Ты как хозяйка, а баронесса как управляющая. Вы только почаще упоминайте, что наша Виолетта баронесса, и тогда хозяйка растает, и вам отдаст аренду. Против нас шляпница, но у той денег мало, и ещё какой-то фабрикант с коврами, тот конкурент солидный, но мужчина. Так что, наши деньги, ваша красота и обаяние…

Мы с Виолеттой расцвели улыбками.

— Но мы не умеем, делать предложение, — прошептала Виолетта смущённо.

— Я умею, а ты, главное, улыбайся, шкафами и огромными диванами мы отсюда торговать не собираемся, так что шума от нас не будет, красивые витрины — гарантируем, приличную публику тоже. Ну что, поедем делать предложение?

— Поедем, отчего же не поехать, — довольный Иван Петрович ещё раз осмотрелся, и мы вышли. Двери отец сам закрыл на ключ и отнёс его управдому.

— Для начала заедем в мою контору, составим заявку, а потом к Вершининой, делать предложение. От которого она не сможет отказаться.

— А может быть, нам пока с Виктором съездить домой, забрать эскизы, покажем хозяйке, чтобы она понимала, что наша продукция на грани искусства? — Виолетта прошептала, и тем вызвала у отца приступ восхищения.

— Гениально, а то с пустыми руками мы против шляпницы не устоим… Поезжайте, через час жду вас у моей конторы, Остап Макарович, да и Виктор адреса знают! С Богом!

— Да, будет исполнено, скоро вернёмся, — отрапортовал Виктор и они с Виолеттой уехали домой. А мы с отцом сели в его карету и помчались в центр, под шум колёс особо и не поговорить, пришлось ждать прибытия на место. Он хотел расспросить о Савелии, я вообще обо всём, но нам пришлось отложить все разговоры. Через несколько долгих секунд в тишине конторы звон в ушах от конского топота по мостовой, наконец, затих, и отец приказал секретарю подать нам чай, но тот ошарашил нас новостью.

— Извините, вам тут странное письмо из Тайной канцелярии, судя по тому, как мне его вручили и хотели лично, но ждать-с не смогли-с… То…

Парень не решился продолжать, почему посыльный хотел отдать записку лично, и почему не привёз послание домой.

Мы молча вошли в кабинет отца, эйфория от впечатления о магазине начала развеиваться.

Иван Петрович прочёл послание