Король моей школы - Лисса Джонс

на припаркованный белый Порш. Голос сочится ядом. — Он мне водилу выдал, а сам плевал с высокой колокольни. У него новая любовница, с прицепом. Они свадьбу, кстати, собираются играть. Так что поздравьте, у меня будет сестра!

Я киваю. Не могу выдавить ни слова. Ощущая стыд за то, что мои предки на фоне выглядят просто идеальными. Да не. Они у меня реально идеальные.

От идеи напиться в лагере отказываюсь, но мы уламываем руководителя смены пустить нас покидать мяч на старой площадке. К нам просится тот пацаненок из третьего, из-за которого я получил по фейсу. Играет он отстойно, но со мной в команде. У Димаса и Макса нет шансов — за лето они расслабились.

Только когда наступает закат, ребята уходят. Машут из машины. Стою со стаканом коктейля в руках и понимаю — это и есть настоящая команда.

Не брошу «Касаток» ради «Легиона». Вывезу год на две команды. А пацаненок смотрит на меня с какими-то звездами в глазах и просит научить его играть.

* * *

Парк. Поздний вечер.

Прихожу в себя, как после нокаута — медленно, болезненно. Губы дрожат, пальцы посинели от холода, но в голове — ясность, которой не было месяцами. Ясность, которой не было до ее возвращения.

Я — Филипп Воронов. Будущий атакующий защитник «Легиона». Капитан «Касаток» — тех самых, что разорвали соперников в финале кубка школ. Выпускник, у которого вся жизнь впереди.

А она никто. Просто фон.

Я больше не злюсь на нее, не храню сопливую обиду и не взращиваю в себе ненависть. То, что произошло в детстве, пусть там и останется. Настала пора двигаться дальше.

Она абсолютно мне безразлична. Пусть делает, что хочет. И с кем хочет.

Только вот при одной мысли о том, как Разумовский подкатил к ней, прошибает такая злость, что хочется проломить ему башку.

Глава 9. Ее маленькая тайна

Аврора

Горячий шоколад тает во рту. На планшете мелькают субтитры китайской дорамы о мести, любви и кулинарии. На столе потрескивает свечка с ароматом сладкой ваты.

Свожу конспекты по китайскому для последнего школьного проекта. Выделяю маркерами основные блоки, приклеиваю цветные стикеры к страницам.

Январь, который еще недавно пугал до чертиков, уже за спиной. За окном волком воет метель. А у меня тут спокойно.

Спокойно не так, как в Китае — весь семестр провела в оцепенении, в ожидании возвращения. Теперь чувствую настоящее спокойствие.

Месяц прошел именно так — умиротворенно. После того случая у парты Филипп больше не подходил. Не пытался задеть, высмеять или унизить. Они с Юсуповым вообще ведут себя так, будто им не интересна школьная жизнь. Часто пропадают на переменах.

Мама сказала, что Филу запрещено ко мне подходить.

После прошлогоднего скандала пошли слухи о буллинге в элитной школе. Нет, избиений, жестких разборок или чего-то подобного у нас не было, потому что детки богатых родителей считают применение физической силы маргинальным методом выяснения отношений. Нас учат другим видам демонстрации превосходства.

Дети из младших классов стали рассказывать родителям о бойкотах и травлях. Это нанесло ущерб репутации «Альмы»: теперь в коридорах повсюду камеры. Кабинеты тоже постепенно оснащают.

Филу грозило отчисление. Директриса и Кирилл Андреевич запретили ему контактировать со мной — это его условие пребывания в «Альме».

Порой чувствую его взгляд в спину на уроках. Иногда тайком оборачиваюсь и вижу, как он просверливает дыру во мне. Одному дьяволу известно, что творится в этой рыжей голове.

Но больше Фила не слышно и не видно. Его место занял Разумовский. Максим вообще в этом году звезда выпускных классов. Он счел своим долгом «социализировать двух заучек», а потому постоянно зовет нас с Сашей на свои тусовки.

Саша как-то обмолвилась, что хотела бы побывать на одной из вечеринок, но не может. При попытке поговорить об этом она отмахнулась и закрылась.

Саша Абрамова — взрывной коктейль контрастов, находка для психолога. Она острая на язык, смелая, бойкая, но… Иногда замечаю, как она зависает в пространстве. Смотрит в одну точку, а потом отмирает. Она избегает разговоров о семье, сколько бы я не пыталась начать узнавать ее ближе.

Без понятия, зачем ей я, но бесконечно благодарна вселенной за то, что Саша рядом. Надеюсь, она со временем сможет оттаять. А я смогу ей помочь.

Но даже в бочке меда осталась ложка дегтя: насмешки со стороны Полины и анонимные записки. И если Полине я учусь отвечать (а Саша учится сдерживаться и не лезть к ней с угрозами вырвать волосы), то послания становятся все более тревожными.

«Жаль, что ты так и не растворилась в небытие, крыса. Нам всем было бы намного спокойнее».

«Ты действительно думаешь, что, сняв очки, перестала быть уродливой? Смешно. Ты — невзрачная крыса. Жаль, я больше не могу сказать тебе это в лицо. Но, возможно, если ты подойдешь ко мне первая… Буду ждать».

От текста веяло ненормальностью, но никто в классе открыто ничего не говорил. Опять же, Полина с её колкостями в основном проезжается по внешности, но как-то безобидно.

Я не верю, что Воронов опустился до того, чтобы пугать меня анонимками, но когда-то я не верила и в то, что Филипп Воронов может быть моим врагом. Он успешно доказал, какой наивной дурочкой я была. Опасно верить в хорошее и светлое в человеке.

Если это снова Филипп… Клянусь сама себе, он пожалеет. Ни один парень больше не тронет меня. Не посмеет напугать.

Заканчиваю домашку, и все школьные разборки отступают на второй план. Меняю очки на линзы. Завтра занятие по вокалу. Хочу предложить Марии Федоровне кое-что новое. Совершенно новое.

Моя первая собственная песня.

* * *

Вожусь с кольцевой лампой дольше, чем планировала. Метель за окном стихает. Вечер плавно перетекает в ночь. Комната погружена в тёплый полумрак. Мягкий свет освещает спальню, книжные шкафы, синтезатор и меня.

Ставлю телефон на штатив перед синтезатором и включаю камеру. Экран загорается.

Все хорошо. Это просто репетиция. Никто не увидит.

Оглаживаю шелковую золотистую майку от пижамы, прохожусь пальцами по цепочке с подвеской в форме замочка. В своей голове выгляжу по-домашнему мило. Можно начинать.

— Ты уйдёшь — мой мир расколется Напополам.

Блин. Первая же нота звучит слишком громко, слишком ненатурально — будто чужой голос. Пауза. Удаление.

Так, ладно. Я всегда смогу наложить маску, использовать эффекты и цветокоррекцию. Просто нужно немного поправить волосы и расслабиться.

Подхожу к синтезатору ближе. Нажимаю на запись и смотрю на