Развод в 50: Гладь Свои Рубашки Сам! - Магисса

— К утилизации?! Мои рубашки?!

— Ты же у нас теперь богатый человек, Аркадий, — сказала я, и улыбка, холодная как лезвие, коснулась моих губ. — Ты носишь в карманах чеки на сто двадцать пять тысяч рублей. Просто так, как фантики. Думаю, человек, который может подарить любовнице безделушку по цене подержанных "Жигулей", в состоянии купить себе новую рубашку по дороге на работу. Заедешь в ЦУМ с утра. Там открыто с десяти. Ах, тебе к восьми? Ну, значит, купишь в переходе. Или попросишь Аллочку. Она же страстная. Пусть она тебе погладит. Может, она умеет гладить чем-то другим, не утюгом. Дыханием, например.

Его лицо пошло красными пятнами. Упоминание чека действовало как удар током. Он задохнулся от возмущения. — Ты... ты мелочная! — выплюнул он. — Ты мстительная баба! Ты из-за какой-то бумажки готова разрушить семью? Готова пустить мужа на работу как бомжа?

— Я не рушу семью, Аркадий. Я просто сообщаю о технической неисправности. Утюг сломался. Ужин не готов. Прачечная закрыта. Сервис временно недоступен. Приносим извинения за доставленные неудобства.

Я взялась за ручку двери. — Спокойной ночи, Аркадий. Приятного аппетита. Сушки лучше размачивать в чае, а то зубы сломаешь. А стоматология нынче дорогая, на браслеты может не хватить.

— Стерва! — крикнул он, делая шаг ко мне. — Я тебе этот утюг...

Я захлопнула дверь перед его носом. Щелк. Замок снова встал на стражу моего покоя.

С той стороны раздался глухой удар — он швырнул рубашку в дверь. Потом звук падения тела на пол (поднял рубашку?). И поток ругательств, приглушенный деревом. — Дура! Истеричка! Сломала она! Ты мне жизнь сломала, а не утюг! Я на тебя лучшие годы потратил! Я из тебя человека сделал!

Я прислонилась лбом к двери и закрыла глаза. «Лучшие годы». Я вспомнила свои двадцать пять лет. Я была красивой, звонкой, талантливой выпускницей текстильного института. У меня были планы. Я хотела стажироваться в Италии. Потом появился Аркадий. Красивый, амбициозный, с горящими глазами. «Зоя, мы построим империю!». И я начала строить. Только не империю, а фундамент для его эго. Я отказалась от стажировки, потому что он заболел язвой и ему нужен был диетический стол. Я пошла работать на фабрику технологом, потому что там платили стабильно, а его бизнес-проекты лопались как мыльные пузыри. Я отдала ему свои лучшие годы. А он считает, что это он меня облагодетельствовал тем, что позволил себя обслуживать.

Я выключила свет в спальне. Комната погрузилась в мягкий полумрак, разбавляемый светом уличного фонаря, пробивающимся сквозь шторы. Я подошла к кровати. Наша двуспальная кровать, шириной метр восемьдесят. Обычно она была поделена невидимой демаркационной линией. Аркадий спал, раскинувшись, занимая две трети пространства. Он храпел. Он дергался во сне. Он стягивал одеяло. Я привыкла спать на краюшке, свернувшись эмбрионом, чтобы не тревожить его сон, ведь «Аркаше нужно высыпаться, у него нервная работа».

Сегодня кровать была бескрайней, как океан. Я забралась под одеяло. Прохладная простыня была свежей — я поменяла белье днем. Я легла посередине. Раскинула руки и ноги в стороны, изображая морскую звезду. Моя правая рука не наткнулась на его горячее, потное плечо. Левая нога не задела его волосатую голень. Пустота. Впервые за двадцать пять лет эта пустота не пугала. Она была наполнена воздухом.

За стеной, в гостиной, происходила драма. Скрипнул диван. Этот диван мы покупали пять лет назад. Аркадий выбирал его сам. «Главное — дизайн, Зоя! Чтобы гости пришли и ахнули!». Мы выбрали итальянский, кожаный, очень стильный. И совершенно непригодный для сна. У него была низкая спинка, жесткие валики вместо подушек и узкое сиденье. «Да кто там спать будет? — говорил тогда Аркадий. — Раз в год теща приедет на пару дней, потерпит. Зато как смотрится!»

Теперь на дизайнерском шедевре пытался устроиться его создатель. Я слышала каждый звук. В панельном доме акустика отличная. Скрип кожи. Глухой удар — видимо, ударился коленом о журнальный столик. — Черт! — сдавленное шипение. Шуршание пледа. Этот плед был колючим, чистая шерсть, сувенир из Шотландии. Аркадий терпеть не мог колючее. Снова скрип. Он ворочался. Пытался найти позу, в которой его «протрузия» не будет ныть. Взбивал маленькую декоративную подушку-думку, набитую синтепоном, которая годилась только для того, чтобы красиво лежать в углу дивана. Спать на ней было все равно, что спать на кирпиче.

Я лежала и слушала. Кряхтение. Тяжелые вздохи. Бормотание. Ему было неудобно. Ему было жестко. Ему было одиноко. Впервые в жизни он столкнулся с последствиями своих решений. Купил неудобный диван? Спи на нем. Изменил жене? Спи один.

Я думала о том, что должна чувствовать. Ревность? Нет. Я пыталась вызвать образ Аллочки — молодой, длинноногой, с браслетом на руке. Но образ был плоским, картонным. Мне было все равно. Обиду? Да, обида была. Но не женская, а, скорее, экономическая. Я чувствовала себя акционером, который узнал, что генеральный директор годами выводил активы в оффшоры, а теперь банкротит предприятие. Он украл у меня не любовь. Любви там давно не было, была привычка и партнерство. Он украл у меня ресурс. Время. Здоровье. Деньги. Внимание. Сто двадцать пять тысяч рублей. Я мысленно перевела эту сумму в часы своей работы. Моя ставка технолога — примерно 400 рублей в час. Это 312 часов. Почти два месяца работы по 8 часов в день, без выходных. Два месяца моей жизни он подарил какой-то бабе за то, что она называет его «котиком» и, вероятно, изображает страсть в постели.

— Дорогой тариф, Аркадий, — прошептала я в темноту. — Очень дорогой. Ты не потянешь.

Я перевернулась на бок. Сон приходил медленно, но это был хороший сон. Спокойный. Без тревожных мыслей «что приготовить на завтра» и «не забыла ли я погладить галстук». Я выключила режим «Жена». Я перешла в режим «Наблюдатель».

* * *

Утро понедельника ворвалось в комнату серым, дождливым светом. Ноябрь продолжал оплакивать мою семейную жизнь мелкой моросью. Будильник на телефоне завибрировал ровно в 6:00. Моя рука привычно потянулась к тумбочке и выключила его одним касанием. Рефлекс.

Обычно в 6:05 я уже была на ногах. Халат, тапочки, марш-бросок на кухню. 6:10 — включить чайник, поставить вариться овсянку (на воде, без соли, потом добавить ложку меда — у Аркадия диета). 6:20 — пока варится каша, достать из холодильника масло, сыр, нарезать хлеб тонкими ломтиками. 6:30 — разбудить Аркадия нежным поцелуем (или легким потряхиванием, если он храпит). 6:40 — подать завтрак. 6:50 — проверить, собрана ли его