Развод в 50: Гладь Свои Рубашки Сам! - Магисса

Кухня была полем битвы, которое оставили мародеры. Стол был засыпан крошками хлеба и печенья. Банка сгущенки стояла открытой, с присохшей к краю ложкой, рядом растеклось липкое пятно. В раковине высилась гора посуды — чашки, тарелки со следами кетчупа (видимо, он нашел старые сосиски?). Но главное украшение стояло на плите. Маленькая сковородка. В ней чернела обугленная, скукоженная масса, бывшая когда-то яйцами.

— Я пытался яичницу сделать! — ткнул он пальцем в сковородку, заметив мой взгляд. — Они пригорели! Мгновенно! Потому что сковородка — говно! Ты почему нормальную посуду не купишь? Все деньги на шмотки тратишь?

Я посмотрела на сковородку. Это была отличная тефлоновая сковорода «Tefal», которую я купила месяц назад. — Сковорода исправна, — сказала я ровно, снимая пиджак и вешая его на спинку стула. — Неисправен оператор. Масло надо наливать, Аркадий. И огонь убавлять. И отходить от плиты к телевизору не стоит.

Я достала из пакета сыр, грушу и воду. Села за стол. Прямо посреди крошек и липких пятен. Отодвинула банку со сгущенкой в сторону мизинцем. — Аркадий, сядь, — сказала я.

Он не сел. Он начал метаться по кухне, пять шагов туда, пять обратно, как тигр в тесном вольере зоопарка. — Нет, ты мне объясни! Что происходит? У тебя климакс? У тебя любовник? Ты в секту попала? Что за бойкот? Я муж, я требую уважения! Я деньги в дом приношу! Я, между прочим, глава семьи!

— Деньги? — я подняла на него глаза и посмотрела с легким интересом. — Ты про те сто двадцать пять тысяч, что ушли на браслет? Он поперхнулся воздухом. Лицо его пошло красными пятнами, шея надулась. — Ты опять начинаешь? Я же объяснил! Это корпоративный подарок! Это фонд фирмы! Я просто курьер! Ты что, тупая? Не понимаешь, как бизнес работает? — Ври дальше, Аркадий. — Я говорила без эмоций. Просто констатировала факт, как диктор погоды сообщает о дожде. — Ты врешь. И мы оба это знаем. Но сейчас речь не об этом.

Я достала нож (свой любимый, для фруктов) и аккуратно отрезала кусочек сыра. Положила в рот. Вкус был божественный. Острый, сливочный, пряный, с нотками плесени. Аркадий остановился. Он смотрел на то, как я жую, и сглатывал голодную слюну. Его кадык дергался. — Зоя, хватит жрать! Приготовь поесть! Я мужик, мне мясо нужно! Я не козел, я траву и сыр этот вонючий не ем!

— Аркадий, — я прожевала, наслаждаясь послевкусием. — Вспомни вчерашний вечер. Ты подарил мне мультиварку. — Ну! И что? Дорогая вещь! Флагман! — Ты сказал: «Она сама варит, сама парит, тебе не надо стоять у плиты». — Ну! — Вот она.

Я кивнула на подоконник. Там, полускрытая шторой, стояла огромная коробка. Я упаковала её утром, перед уходом, заклеила скотчем, но верх оставила приоткрытым. Внутри, в пенопласте, покоилось черное пластиковое чудо техники. Саркофаг для моей кухонной карьеры. — Пользуйся, — сказала я.

— Ты издеваешься? — взвизгнул он, голос сорвался на фальцет. — Я не умею! Я не повар! Это бабское дело! — Это не бабское дело, Аркадий. Это бытовой прибор. Как автомобиль. Ты же водишь машину? Там сложнее. Педали, руль, знаки, сцепление. А тут — одна кнопка. «Вкл». И еще одна — «Старт». Я встала. Подошла к коробке. Сунула руку внутрь и достала оттуда книжечку в глянцевой обложке, которую специально положила сверху. «Инструкция по эксплуатации. 100 рецептов для счастливой жизни».

Я швырнула книжечку на стол перед ним. Она проскользила по пластику, сбив пару крошек, и ударилась о банку со сгущенкой. — Читать умеешь? Буквы знакомые? — Зоя... — в его голосе появилась угроза. — Страница 12. «Варка супа». Страница 18. «Тушение мяса». Продукты в морозилке. Нож в ящике. Вода в кране. Дерзай. — Я не буду этого делать! — заорал он, топая ногой, как капризный трехлетка. — Это унизительно! Я прихожу с работы, я устал! Я деньги зарабатывал! — Я тоже пришла с работы, Аркадий. Я тоже устала. — У тебя работа — тряпки перекладывать! Сидишь там на жопе ровно! А я с людьми работаю! Я нервы трачу! — А я трачу жизнь. На то, чтобы обслуживать человека, который считает меня обслугой.

Я снова села и откусила грушу. Сок брызнул на губы. Сладкий, медовый. — Дефолт, Аркадий. — Чего? — он замер, сжимая кулаки. — Бытовой дефолт. Предприятие «Кухня Зои» закрыто. Повар уволился из-за невыплаты зарплаты, отсутствия премий и хамского отношения руководства. Оборудование передано в лизинг новому управляющему. То есть тебе.

Он смотрел на меня, выпучив глаза. Он все еще не верил. В его картине мира это было невозможно. Солнце не может погаснуть. Гравитация не может исчезнуть. Жена не может перестать готовить. Он думал, я сейчас пошучу, встану, надену передник, скажу «ну ладно, дурачок» и начну чистить картошку. — Ты серьезно? — спросил он сипло. — Ты вот так... из-за какой-то бумажки... оставишь мужа голодным? — Я оставляю мужа взрослым. Ты дееспособный мужчина, 52 года. Руки, ноги, голова на месте. Ты не инвалид, Аркадий. Хотя, судя по тому, что ты не можешь пожарить яйца, не спалив кухню, ты бытовой инвалид первой группы.

Он схватил инструкцию и швырнул её на пол. Глянцевая книжка ударилась об плитку и раскрылась на странице с рецептом шарлотки. — Пошла ты! — крикнул он, брызгая слюной. — Стерва! Сама жри свой плесневелый сыр! Я закажу пиццу! На зло тебе! — Заказывай, — кивнула я, наливая себе воды в бокал. — Деньги у тебя есть. Ты же богатый. На браслеты хватает, на пиццу тем более хватит. «Аллочка» наверняка любит пиццу.

Он выхватил телефон дрожащими пальцами. — Алло! Пиццерия? Доставку! Самую большую! «Мясной пир»! С ветчиной, с грибами, с двойным сыром! Да! Адрес... Он диктовал адрес, глядя мне в глаза с вызовом. Он думал, меня это заденет. Что я закричу: «Не трать деньги, это вредно! Это химия!». Что я брошусь отнимать телефон. А мне было все равно. Пусть ест хоть картон. Это его желудок. И его кошелек.

Он закончил разговор и победоносно посмотрел на меня. — Через сорок минут привезут! И я все съем один! Тебе даже корки не дам! Будешь знать! — Приятного аппетита, — я доела грушу. Вытерла руки салфеткой. — Посуду за собой помоешь сам. И коробку от пиццы выкинешь. Мусоропровод на этаже.

Я встала, взяла свой недоеденный сыр и воду. — Ты куда? — он растерялся. Сценарий снова сломался. Я не плакала, не ругалась,