Попаданка на самокате - Стася Вертинская

– Какая прелесть, – буркнула я и поднялась по лестнице за ним.

Он только усмехнулся и открыл передо мной дверь.

В полицейском участке пахло бумагой, чернилами и машинным маслом. Теперь, когда я знала, что нахожусь в другом мире, смогла оценить его иначе. Отметила магические кристаллы на стенах и тихий гул работающих за стеной механизмов.

Несколько полицейских кивнули Глебу, узнавая его. Прошлое его общение с уже знакомыми мне Громовым и Фонаревым могло дать представление, что с гораздо большим удовольствием они вышвырнули бы Глеба отсюда, чем приветствовали его. Глеб же свободно шагнул в сторону и через одну из дверей прошел в пока незнакомый мне коридор.

Здесь за стойкой сидел ещё один полицейский, видимо, пропускавший внутрь только тех, кого положено. Рядом стоял Фонарёв – он смерил нас взглядом, но ничего не сказал. Долго будет жить, ведь я только вспоминала о нём. А для полицейского это, конечно, хорошая примета.

– У себя? – спросил Глеб, даже не удосужившись уточнить, кого именно имел в виду.

– Ушел на совещание, должен скоро быть, – ответил дежурный, точно зная, к кому мы пришли.

Глеб кивнул и уверенно пошел дальше по коридору. Я засеменила следом, лишь раз оглянувшись на Фонарёва. Тот тоже прожигал взглядом наши спины.

Мы поднялись на второй этаж и зашли в кабинет. Глеб чувствовал себя как дома, совсем не стесняясь, что заявился, даже не постучав.

Сразу было видно, что кабинет принадлежит кому-то важному. На стене карта города, грамоты, несколько фото. У окна большой стол со стопками аккуратно сложенных папок и бумаг, чернильница и несколько перьевых ручек в стакане. На углу телефон. Большой, с диском-циферблатом и огромной изогнутой трубкой – почти как реквизит из старого кино.

Я вспомнила, как оправдывалась, что искала на теле убитого самокатчика телефон. Попыталась представить эту штуку где-нибудь у него в кармане – выглядело это нелепо. Конечно, Фонарёв и Громов смотрели на меня как на сумасшедшую. Я бы тоже так подумала, окажись на их месте.

– Садись, – Глеб указал мне на стул в углу. – Надо немного подождать..

Он обошел стол и уселся в кресло хозяина кабинета. Достал из ящика стопку бумаг, мельком просмотрел, выбрал одну и небрежно сунул себе в карман. Потом, не особо церемонясь, закинул ноги на стол, глядя в потолок с видом человека, которому принадлежало всё это здание.

Я опустилась на предложенный стул в углу и пыталась убедить себя, что всё происходящее нормально. Получалось плохо.

– А зачем мы вообще сюда пришли? – спросила я, стараясь говорить не слишком громко. Казалось, что из всех ситуаций, в которых я оказывалась, это самая неловкая.

Глеб помолчал. Будто раздумывал, стоит ли говорить мне об этом. Я почти уже решила, что он проигнорирует вопрос, как делал каждый раз, когда не хотел отвечать, но он вдруг усмехнулся и ответил:

– Алексей – мой бывший напарник. Когда-то мы работали вместе. Потом я ушёл, а он остался и стал важной шишкой. Если мы хотим разобраться с этим делом быстро, он – единственный, кто может помочь.

Я удивилась. Но не словам, которые он сказал, а что вообще рассказал о личном. На все мои прежние вопросы он в лучшем случае отшучивался.

Дверь кабинета распахнулась, и в комнату вошел Алексей.

Он выглядел моложе, чем я ожидала, – максимум лет тридцать пять. Невысокий, но крепкий, с пружинистой походкой и выправкой человека, привыкшего держать ситуацию под контролем. Светлые волосы коротко острижены, форма в идеальном порядке. Глаза – холодные, внимательные и будто говорящие, что ему не нужно повышать голос, чтобы его слушали.

Глеб лениво перевел на него взгляд, как будто вошедший отвлек его от чего-то важного.

– Опять оккупировал мой кабинет? – строго спросил Алексей и остановился напротив своего же стола..

– Радуйся, что без стрельбы, – беспечно ответил Глеб и встал, чтобы принять рукопожатие друга.

Алексей перевёл взгляд на меня, прищурился и с легкой усмешкой кивнул:

– Это она? Та из борделя?

– Ага, – ответил Глеб тем тоном, из которого можно было вынести абсолютно любые выводы: от "она – национальное достояние" до "я сам не понял, кто она такая, но пусть будет".

Я решила не обижаться. Наверное, уже привыкла.

А Глеб уже перешел к делу:

– Слушай, Лёха. Мне нужно встретиться с Натальей Лебедевой. Лично. Желательно не в качестве зеваки.

– Хочешь сам допросить вдову одного из самых влиятельных фабрикантов страны?

– Именно, – Глеб хлопнул ладонью по столу. – Мне нужно увидеть её глаза, услышать, как она врёт. На бумаге она чертовски убедительна.

– Ладно, попробую организовать встречу. Не обещаю быстро, но дам знать, когда, – согласился Алексей, наконец усаживаясь в своё кресло. – Думаешь, она замешана в этом?

– Уверен, – Глеб выпрямился. – Я читал её показания. Она говорила то, что должна говорить. А мне нужно посмотреть, как у неё дрогнет голос, когда я задам правильный вопрос. В её жизни два мужчины, как минимум. Один мёртв, второй пришел на похороны, но держался в стороне. А потом её подбирает третья фигура. Кто-то с деньгами, связями и хорошей машиной.

Алексей тихо выдохнул:

– Кажется, ты впутался во что-то серьезное?

– Что может быть серьезного в краже у Гильдии техномагов магических батарей? – отмахнулся Глеб. – А с трупом дело стало хоть чуточку интереснее.

– Не думай, что я стану вытаскивать тебя, если ты со своими методами попадешь в историю, – пробурчал Алексей. Но мне почему-то показалось, что в этих словах звучало обещание помочь.

– Кстати, – Глеб снова повернулся к нему. – Подпиши временное разрешение. Техномагичке нужен хоть какой-то документ, иначе каждый встречный будет её тормозить.

Алексей вопросительно приподнял бровь:

– И ты хочешь, чтобы я выдал разрешение подозреваемой? Ты серьёзно?

– Тогда сделай вид, что я украл его. Можешь даже потом отчитать меня для протокола, – Глеб ухмыльнулся.

– Не смешно, – отрезал Алексей.

– Ну и ладно, – легко согласился Глеб. – Жду от тебя вестей по вдове.

Они обменялись ещё какими-то новостями, и мы вышли из участка. Глеб неторопливо сунул руку во внутренний карман и извлёк оттуда сложенный лист бумаги. Тот самый, что он выудил из бумаг Алексея.

– Держи. Разрешение. Почти настоящее. Надо только заполнить.

– А зачем ты тогда просил подписать его? –