Попаданка на самокате - Стася Вертинская

Я тяжело вздохнула и шагнула внутрь. Мне казалось, что я пытаюсь вылезти из одной ямы только чтобы тут же упасть в другую, ещё более глубокую и с табличкой “служебный вход, только для аферистов”.

Прошла к вешалке и стала придирчиво перебирать платья. Это была первая возможность в этом мире выбрать себе одежду и создать хоть какую-то иллюзию контроля. Не то, чтобы единственный подобранный Глебом наряд мне не нравился. Этот гад умудрился не даже ошибиться с размером. Но всё-таки личный выбор всегда в приоритете.

Осложняло дело незнание местной моды, но не думаю, что Глеб бы привел меня туда, где продавали что-то из прошлого века. Я выбрала простое аккуратное платье без лишних рюшечек и оборок и такой же простой жакет к нему – лаконичность в деловом костюме прежде всего.

Я уже собиралась скрыться в примерочной, как вдруг за моей спиной раздался его голос:

– Ты серьёзно думаешь, что ревизоры из Гильдии ходят в одежде хрупкой библиотекарши?

Глеб выдернул вешалку из моих рук и начал сам выбирать платья, как будто и правда что-то в этом понимал. Продавщица не вмешивалась.

– Вот, – наконец сказал он, вытаскивая из недр витрины костюм благородного серого цвета с черными вставками и широким корсетным поясом. – Это говорит: “я важная, занятая, и мне плевать, что вы думаете”.

С тоской покосилась на кучу застежек. Я бы и смотреть на это орудие пыток не стала, не то, чтобы надевать. И спросила:

– А если я хочу выглядеть доброжелательно?

– Забудь. Ты ревизор. Если они не будут тебя бояться – они не будут тебя слушать. Ты должна показать не себя, а привыкшую к власти техномагичку.

Я вздохнула, но взяла костюм. Конечно, Глеб прав. И в моем мире существует недоброжелательный к людям дресс-код. Придется соответствовать.

Кое-как справилась с кучей застежек и вышла из примерочной. Глеб придирчиво осмотрел меня. Потом затянул ремень потуже, что мне стало тяжело дышать. Подцепил с полки небольшую сумочку, которую тут же пристегнул к поясу. И добавил к моему образу замысловатую шляпку, после чего взял меня за плечи и повернул к зеркалу.

– Теперь даже я бы поверил, что ты из Гильдии, – сказал он, глядя на отражение через моё плечо.

– Ты и так веришь, что я техномаг, – проворчала я, оценивая наряд. Он и правда казался уместным и очень правильным.

Глеб не ответил, протянул руку и поправил на мне шляпку.

– Мне кажется, тебе нравится наряжать меня как куклу, – буркнула я.

– Вообще-то, – я поймала в отражении улыбку Глеба, – куда больше мне нравится девушек раздевать. – Он наклонился чуть ближе и тихо добавил: – Но ты же пока не готова к такому уровню доверия.

Я задохнулась. То ли от тугого пояса, то ли от его наглости.

Глеб уже успел отвернуться и деловито сказал:

– Идём, ревизор. У тебя завтра важный день.

Когда мы вернулись домой, всё, чего я хотела, это упасть на диван, никогда не выходить из комнаты и не видеть Глеба. У Глеба были другие планы. Для начала он подписал моё поддельное разрешение на использование магии. Ага, а раньше я ей не пользовалась только потому, что у меня документов не было…

– Садись, – велел он, даже не посмотрев в мою сторону. – Ты должна как следует отрепетировать свою речь.

– Может лучше кофе? – без особой надежды спросила я, хотя не отказалась бы от возвращения к должности бариста.

– Вон там, в банке, – он равнодушно махнул рукой, записывая что-то в своем блокноте. И милостиво разрешил: – Свари себе, если хочешь.

Кофе я не хотела. Но это нехитрое занятие принесло хоть какое-то ощущение стабильности, которого с Глебом не было и, кажется, быть не могло. Я протянула ему чашку с напитком, он мне – лист из блокнота. Но местных букв, тем более в торопливом исполнении Глеба, я так и не знала. Поэтому вернула лист обратно.

– Чему вас в магакадемии учат? – проворчал Глеб и начал зачитывать вопросы: – «Как осуществляется контроль за магической стабильностью кристаллов?», «Произведите демонстрацию безопасности батареи третьего поколения»…

– Я должна запомнить это за один вечер? – вздохнула я, потому что не понимала, о чем вообще должна говорить на фабрике. – Может, ты сам станешь спрашивать обо всем?

– Полина…

Глеб склонился надо мной, как в первую нашу встречу над Фонарёвым. Посмотрел на меня так пристально, будто хотел спросить, где я спрятала труп. А я бы призналась, даже если бы не знала, о ком он говорит. И я поняла: Глеб бывает не только раздражающим или милым, иногда он может пугать.

– Ты техномаг, – вкрадчиво сказал он. – Ты, а не я. Скажи мне, ты видела когда-нибудь ревизора, который бы слова не мог вымолвить?

– Может, тогда сказать, что я на практике?...

– На практике тебя угостят чаем с конфетами. А нам надо пройти туда, куда не пустят даже полицию, – сурово сказал он и выпрямился. – В твоих словах должна быть как минимум угроза увольнения, а не “я на практике”.

Глеб принес мне новый блокнот и протянул карандаш.

– Я буду диктовать, ты записывай так, как умеешь.

После чего стал медленно повторять вопросы. Я записала всё, как можно тщательнее. Он посмотрел на ровно выведенные строки. Кажется, испытал то же, что и я, когда пыталась прочесть его заметки.

– Слова на незнакомом языке… – задумчиво протянул он.

Я думала: вот сейчас он мне поверит, что я из другого мира. Но Глеб вдруг улыбнулся и единственный раз за этот день похвалил меня:

– Это же гениально! Люди пугаются, когда техномаги начинают писать. Особенно что-то непонятное и молча.

Потом он принялся изображать главного инженера фабрики. Андрей Лебедев мертв, вопрос о наследстве не решен, но фабрика продолжала работать. И, конечно, кто-то сейчас занял место её руководителя. Глеб сказал, что без веских причин к высшему руководству мы не попадем, но нам это и не нужно. Там найдется, кому нас встретить. Именно такого человека и пытался отыграть Глеб.

– Приветствую, госпожа ревизор. Что вас интересует?

– Эм… добрый день, – я чувствовала себя глупо уже сейчас. – Я хотела бы… эээ…