От друзей к возлюбленным - Салли Блейкли

– Погодите, но вы же виделись этой весной. – Саша все еще листает телефон, наполовину находясь с нами в комнате, а наполовину – в хорошо организованном мысленном пространстве. – Когда Рен на неделю уезжал в Нью-Йорк.

У меня сжимается горло. Рен был в Нью-Йорке? Рен был в Нью-Йорке неделю, и я не знала? Это было в апреле, когда я проснулась среди ночи, убежденная, что в квартире не одна, или в те несколько дней в марте, когда оглядывалась через плечо, пока по позвоночнику пробегало странное ощущение? «Нет, Джони, – говорю я себе. – Не придавай этому космического значения, не надейся на лучшее».

– Вообще-то, – говорит Рен, глядя прямо на меня, – Джони как раз на той неделе была в командировке, верно?

Меня удивляет, что я не могу отреагировать быстро. Врать про деловую поездку оказывается куда сложнее, чем про то, что у меня в принципе больше нет работы.

– Верно, – выдавливаю я, когда мама наконец-то вылезает из холодильника, пыхтя и отбрасывая волосы со лба. Мне нечего добавить к этой лжи, и я просто говорю: – В последний момент так вышло.

– Очень жаль, – говорит Саша экрану телефона. – И когда вы в последний раз виделись?

– Э… – говорю я, снова цепляясь взглядом за Рена.

– Черт! – восклицает Саша, с грохотом роняя телефон на стол. – Винодельня закрывается с завтрашнего дня до конца недели на срочный ремонт. Кажется, у них где-то что-то протекло.

– А когда мы должны забирать вино? – спрашивает мама. Она на полпути между сумкой и холодильником, по бутылке с апельсиновым соком в каждой руке, на лице разочарование.

– Утром в субботу. Я хотела попросить вас двоих заглянуть туда после того, как заберете кеги. – Саша запускает руку в волосы, придвигает ближе ноутбук.

– Давай я сейчас заберу? – предлагает Рен. – У меня свободный день.

Саша смотрит на него с восхищением, как будто он только что обезвредил бомбу. Если честно, для нее и ее матери все, что мешает графику, может быть легко сравнимо с настоящей бомбой. На какой-то миг мне кажется, что хаос в моей собственной жизни может быть не так плох. Да, я не смогла сохранить работу, но, наверное, мне по силам пережить мелкий кризис вроде закрытия винодельни.

– Было бы замечательно, – говорит Саша.

Рен начинает вставать. Я уже готова признать: все разрешилось идеально. Меньше времени вместе. Меньше шансов все испортить. А потом Саша добавляет:

– Пусть Джони с тобой поедет. Выпьете там по бокальчику вина. Всегда пожалуйста.

Рен застревает между стоячей и сидячей позой, как будто у него кончился завод. Взгляд устремлен на стол. Кажется, Рен чувствует себя так же, как я, когда не смогла придумать годную историю про командировку: мозг работает вдвое усерднее, но безрезультатно. Впрочем, когда Саша оборачивается, Рен быстро выпрямляется и сжимает губы в слабой улыбке. Он подходит к двери и снимает ключи с небольшой доски.

– Я могу остаться, – говорю я Саше, указывая на ноутбук. – Помогу с тем, что у тебя было изначально запланировано для Рена.

– Следующие два часа предназначены для организованного веселья, – говорит она без тени сарказма в голосе. Так всегда было: Саша тщательно планирует отдых, чтобы мы извлекли максимум пользы из совместного времяпрепровождения.

– А мне не нужно для этого быть здесь? – спрашиваю я.

Мама закрывает дверцу холодильника и поворачивается ко мне, слегка нахмурившись. Клянусь, мой голос для ее чутких ушей звучит как собачий свисток.

– Милая, – произносит она тем же тоном, которым уговаривает пациентов что-то рассказать. – Что-то не так?

Понимаю, что слишком сильно старалась отмазаться. Раньше я бы уже бежала к машине Рена с ключами в руках. Если буду возражать и дальше, кто-нибудь заподозрит неладное. Улыбаюсь маме, непринужденно кидаю в рот очередную виноградинку и мысленно готовлюсь провести день с бывшим лучшим другом, который сейчас крутит те самые ключи на пальце и вот-вот поймает их в кулак. Но виноградинка попадает не в то горло, и маме приходится трижды бить меня по спине, пока я, кашляя, не выплевываю непрожеванную ягоду в ладонь.

Когда, со слезами на глазах, я наконец-то выпрямляюсь, Рен наблюдает за мной от входной двери.

– Осторожней, – говорит он, пытаясь подавить улыбку. – Не хотелось бы опоздать на винодельню.

Глава седьмая

Благодаря «доброте» Саши я оказываюсь на пассажирском сиденье в машине Рена. Устраиваюсь, высунув локоть из окна. Играет песня, которую я бы наверняка знала, если бы мы с Реном еще разговаривали друг с другом. Что еще хуже, песня мне нравится. Рен получил работу не только благодаря удаче.

Парковка у винодельни переполнена. В пути мы молчали, позволяя музыке заполнять тишину, и, как только Рен находит место на дальнем конце пустыря, я выбираюсь из машины и широкими шагами направляюсь к круглому каменному зданию. Послеполуденное солнце отражается в его окнах.

Длинноногий Рен легко догоняет меня. Оказавшись в зале, мы устраиваем довольно странную гонку к стойке, но тщетно: очередь, да и все столики заняты.

Мы торчим у входа, вокруг раздается смех, звуки джазового фортепиано плывут из подвесных колонок. Двери, ведущие на патио, открыты, и ветерок колышет кончики моих волос.

– Снаружи есть столик, – сообщает нам официантка, скользя мимо с подносом под мышкой, и ныряет за стойку.

Рен следует за ней, стараясь не задеть совершенно пьяного мужчину.

– Мы пришли забрать заказ, – говорит Рен, перекрикивая гомон.

– Имя? – спрашивает официантка, смотря на кассу.

– Миллер.

Она набирает что-то на экране, хмурясь, а потом ее лицо проясняется.

– Свадьба, – кивает она. – Тут вам поможет Тони. Займите столик на патио, и я принесу вам что-нибудь в честь праздника.

– О, мы не… – начинаю я, но она уже уверенной походкой направляется к другому концу стойки.

Вопросительно подняв бровь, Рен пристально глядит на меня. Я пожимаю плечами. Наверное, лучше последовать инструкциям, чем снова пытаться поймать официантку.

Я следую за Реном к забитому патио, где мы садимся за круглый одноногий столик. С него отслаивается краска, а на спинках таких же зеленых стульев не хватает пары перекладин. Когда мы стукаемся коленями, Рен убирает ноги в сторону.

Мы снова сидим в тишине, оба щуримся на океан. Я чувствую, как горячий металл обжигает ноги, а плечи краснеют от солнца, но не меняю позы. Мысленно я до сих пор содрогаюсь из-за опасной ситуации на кухне. Краем глаза замечаю, что Рен выглядит расслабленным: закинул ногу на ногу, нацепил солнечные очки. Я снова смотрю на чаек, реющих над волнами.

– За счастливую пару!

Между нами появляется рука и размещает на столике два бокала.

У меня скручивает желудок. Пункт «Меня приняли за