Когда мотылек полюбил пчелу - Пеппер Винтерс

Но у нее ничего не получилось.

Рысь продолжала лежать на мне, накрыв мое тело своим пятнисто-золотым теплом.

Сердце колотилось как бешеное, я чувствовала, как стучит кровь в каждом пальце. Я пыталась успокоиться и не сопротивляться. Я еще глубже зарылась пальцами в пушистый мех и замерла, не двигая ни одним мускулом.

Кошка застонала. Завыла. Захныкала.

Звук этот пронзил мое сердце, и я заплакала вместе с ней. Огромные капли слез текли по моим щекам – незваные, безо всякой причины. Рысь подняла голову и прижалась носом к моему носу, разделив со мной дыхание, глядя прямо мне в глаза.

И мир исчез. Звездная ночь растворилась.

Вокруг меня больше не было народа и огня.

Остались лишь мы с Син – заключенные в золотом свете. Ярком, ослепляющем свете, который сиял, и грел, и шептал о дикой, древней силе.

Все это казалось таким… знакомым.

Точно.

Дом.

Его поцелуи на вкус как лунный свет и мед…

Я резко выдохнула.

Слезы лились рекой. Рысь аккуратно лизала мои соленые щеки своим нежным и в то же время немного грубым языком. В груди ее гремело мурчание. Она потерлась о мой подбородок, и я заключила ее в крепкие объятия. Очень, очень крепкие.

Син фыркнула и зарылась мордой мне в шею, нажимая лапами на плечи, чуть задевая кожу когтями.

Что-то между нами промелькнуло.

Что-то, похожее на узнавание. Что-то важное, полное ответов и…

– Слезай с нее! – Солин схватил зверя под дых и стащил с меня.

Все исчезло. Я ничего не понимала.

Син зарычала и махнула хвостами, кинув на меня умоляющий взгляд. Зашипела на Солина, а потом исчезла, обогнув Нию и прыгнув в окружавшую лагерь густую траву.

На какое-то мгновение все замерло.

Я сделала несмелый вдох, стирая непрошеные слезы.

Солин пожал мне руку и схватил за запястье.

– Не знаю, почему она это сделала, – он без предупреждения поднял меня на ноги и хорошенько осмотрел. – Ты в порядке?

Я покачнулась, но на этот раз совсем не от недоедания и голода. А потому что на какой-то краткий миг я почувствовала связь с этим существом. Сильную связь. А ведь я только что с ней познакомилась.

– Мне так жаль, – произнесла Ния. – Она так никогда раньше не делала. Син знает, что нельзя напрыгивать на людей. Мы с ней разберемся и…

– Нет, – я вздрогнула от одной только мысли о том, что Син могут наказать. – Она не хотела причинить мне вреда. Все в порядке.

Солин выпустил мое запястье и вновь осмотрел меня.

– Она словно бы узнала тебя… – он чуть склонил голову, и его полные украшений косы заскользили по плечам. – Ты встречала ее до того, как мы тебя нашли?

– Нет, – я покачала головой. – Никогда.

Солин не ответил, но и взгляда не отвел – продолжал меня изучать. Не знаю, что творилось в его голове, но меня это немного пугало.

– Есть хочешь? – вдруг спросила Ния, развеяв возникшее в воздухе напряжение.

Она хлопнула в ладони, словно бы избавляясь от неловкости, и добавила:

– Пойдем поедим! Клан хочет с тобой познакомиться!

Солин не проронил ни слова – Ния схватила меня за руку и потащила к огню. Я обернулась.

Чтец огня так и стоял, не двигаясь. Глаза его сощурились, губы сжались. У него явно появилось немало вопросов. И они породили и мои собственные. По спине разбежались мурашки.

Он смотрел на меня так, словно и понятия не имел, кто я такая. И меня пугало то, что я тоже этого не знала.

Глава 6

Незнакомец

Я сидел у входа в пещеру и смотрел на полную луну.

Позади меня тихо шуршали волки: когти их задевали камень, иногда они зевали и фырчали, словно бы составляя мне компанию.

Я пробыл в их стае всего один вечер, но уже не мог представить, как возвращаюсь обратно в этот пустой, голодный мир, где существовал прежде.

Мне больше не хотелось беспрестанно идти и идти вперед в поисках того, кого я не мог вспомнить. Поглощающее меня отчаяние исчезло. Я так яростно пытался кого-то найти… но, может, то, что я искал, было здесь?

Где-то здесь.

Волчица-подросток проскользнула мимо, поводила вокруг меня носом, провела языком по бедру… а затем перемахнула через край на равнины внизу. За ней последовали еще две волчицы, повторив за ней: уткнулись в меня, облизали, поздоровались и попрощались.

Они ушли на охоту, и я выпрямил ноги, смахнув оставленные первой волчицей слюни. Она провела языком прямо по метке на моем правом бедре – по темному пятну на коже, похожему на повернутый рогами вверх месяц.

Когда я впервые его заметил, то понадеялся, что он поможет мне что-то вспомнить. Но этого не произошло.

Это было просто пятно – и ничего больше.

То, что я не могу смыть. То, что ничего не значит.

Я вздохнул и опустил подбородок на колени: три волка прокрались в качающееся море травы у подножия маленького леса. Их мех сиял в свете луны серебром. Они исчезли в зарослях: даже их рога нельзя было разглядеть.

Визги и шорох убегающей добычи донеслись до меня, сплелись с вечным стрекотом сверчков, уханьем сов и криками летучих мышей.

Я сидел так несколько часов.

Я наслаждался одиночеством, потому что за спиной моей была моя стая. Я расслабился, потому что теперь, после стольких ночей одиночества, я был не один. Луна медленно скатывалась с неба, и вскоре край его посветлел. Тут я и заметил поднимающийся где-то далеко над горизонтом дым – он медленно, почти лениво тек вверх.

Очень, очень далеко.

По ту сторону равнины.

Что-то потянуло в груди.

Мне вдруг захотелось подняться и побежать в ту сторону. А ведь я ненавидел огонь.

Всегда его ненавидел.

Так почему мне так внезапно захотелось помчаться ему навстречу, а не убежать подальше? Я приподнял подбородок, втянул носом воздух.

Копоть и гарь… верные спутники пламени.

Что же горит?

В сердце запылал страх. Страх за мою новую волчью семью. Огонь был единственным врагом, с которым они не смогли бы справиться. Однажды в своем бесконечном путешествии я встретился с ним, и он чуть не убил меня.

И по сей день я ношу на себе шрамы там, где пламя поцеловало мои лодыжки и икры, когда я попытался от него сбежать.

Так почему даже после того, как я испытал на себе эту боль, меня пронзило жаждой? Отчаянной