Когда мотылек полюбил пчелу - Пеппер Винтерс

– Выбирай, что хочешь. Ты ни кусочка не съела за целый вечер! Теперь ты одна из нас, так что тоже должна праздновать!

Щеки запылали – как же я была ей благодарна! Я никак не могла придумать, что же ответить.

– Попробуй мясо бизона, – Ния кивнула на ломящуюся от еды тарелку: чего там только не было!

Свежие фрукты, зажаренные на костре овощи, а также деревянная плошка с блестящим золотым медом. В центре возвышалась горка закопченных полосок мяса.

Я нахмурилась.

Все эти слова были мне знакомы. Я знала, что описывало каждое из них. Я даже знала, каково все это на вкус. И все же… я не могла вспомнить, когда их ела, где, с кем… и ела ли вообще.

Ния, кажется, приняла мое недоумение за то, что еда мне не понравилась, и поставила костяной поднос себе на колени.

– Так, я знаю, что выглядит оно не очень аппетитно, но позволь доказать тебе обратное. На вкус это просто божественно, вот увидишь.

– Оу, я совсем не… я не считаю, что будет невкусно, – я нервно затеребила пальцы. – Я просто… знаю, как все это называется, но не могу вспомнить, пробовала ли я хоть что-нибудь.

Ния опустила руки – до того она заворачивала кусочек яблока в мясо бизона и готовилась окунуть все это в мед – и вздохнула.

– И представить не могу, как тебе сложно, – она осторожно улыбнулась. – И не бойся меня обидеть. Для этого тебе придется о-о-очень постараться.

Я облегченно сгорбилась и забрала у Нии предложенную еду.

– Спасибо. За все.

– Тебе не обязательно нас благодарить. Или извиняться, – Ния завернула яблоко в мясо и окунула его-таки в мед, а потом продолжила: – Давай сегодня больше не думать. Просто смотри, слушай, ешь и наслаждайся жизнью. А завтра продолжишь беспокоиться.

Сунув закуску в рот, она зачавкала и застонала от удовольствия.

– Как же вкусно!

Я последовала ее примеру и откусила кусочек мяса.

Желудок тут же скрутило. Я сделала второй укус и почувствовала на языке вкус смерти.

На третий губы мои будто бы объяло пламенем. Словно бизон, которого я ела, был все еще жив.

Мне захотелось выплюнуть все, что я проглотила. Очистить язык.

Но я бы не стала проявлять подобное неуважение.

Я заставила себя доесть все остальное, сосредоточившись на сладости яблока и терпкости меда и стараясь не обращать внимания на соленое, словно бы протухшее мясо.

Проглотив все без остатка, я выдавила из себя улыбку.

– Очень вкусно.

Ния одарила меня странным взглядом, понаблюдав за тем, как я сглатываю. Во рту почти болезненно жгло.

Она выгнула темную бровь.

– Чтоб ты знала: лицо твое явно не знает о том, что слова твои лгут.

– Лгут? – нахмурилась я.

Этого слова я прежде не слышала.

– Говорят неправду, – Ния вгляделась мне в лицо. – Тебе ведь не понравилось.

– Как… как ты это поняла?

– Я ведь сказала, – она закинула кусочек вымоченного в меде мяса в рот. – Ты попыталась солгать, но лицо твое тебе не подыграло.

– Я… я не знаю, что сказать, – я опустила голову, и мои бесцветные волосы закрыли лицо, словно бледные, спутанные занавеси.

Я испугалась, что сейчас меня отгонят подальше от этого теплого костра и дружелюбной компании, и поспешила добавить:

– Я не хотела вас обидеть. Я благодарна за еду и заботу. Ты и твой клан отнеслись ко мне…

– Эй, – Ния положила свою руку мне на ладонь, заставив меня поднять взгляд.

Я снова испугалась этого прикосновения – ждала, что произойдет что-то ужасное.

Она проследила за моим взглядом и обеспокоенно вздохнула.

– Стоит кому-то до тебя дотронуться, и ты сразу смотришь на небо. Почему?

Мне понадобилось все самообладание для того, чтобы не показать бушевавшей внутри меня паники. Оторвать взгляд от плотной, жадной луны и посмотреть в темные глаза Нии.

– Я… я не знаю.

Она вздохнула, опустилась обратно и передала поднос с едой длинноволосой женщине позади себя – та с радостью его приняла.

– Как же тяжело, должно быть, ничего не знать. Не помнить, кто ты и откуда пришла. И я понимаю, у тебя голова от всего этого кругом идет, но позволь мне тебя успокоить. Ты здесь, потому что мы решили принять тебя. Ты можешь есть все, что захочешь сама, а не то, что тебя заставляют есть. И тебе не нужно беспокоиться: мы не перестанем относиться к тебе с добром. Ты наша гостья столько, сколько того захочешь. А к гостям нужно относиться с почетом и уважением.

Курительная трубка сделала еще круг – в небо от нее поднималась тонкая струйка дыма, обволакивающая все вокруг своим сладким запахом. И мне вдруг захотелось подержать ее в руках. Обхватить губами и вдохнуть – побежать в некое прекрасное место, куда отправлялись все курящие, – но Ния не дала мне трубку, а передала ее дальше, сидящему рядом мужчине. Он подмигнул ей и поднес трубку ко рту.

– Что это такое? – спросила я, с радостью меняя тему. – Что они курят?

Ния слизала с пальцев затерявшуюся капельку меда.

– Это поймин. Высушенные листья, которые помогают тебе расслабиться. А еще они вызывают…

– Видения у некоторых людей, которые к этому предрасположены, – пророкотал голос Солина позади нас.

Мы обернулись и посмотрели вверх.

Солин возвышался над нами: в волосах болталось множество украшений, грудь его была обнажена. Посоха с черепом и бизоньих мехов на ногах у него не было. Рядом с ним стоял симпатичный мужчина, державший руку на притороченном к поясу мешочке, – он улыбнулся мне. Его кожа была такой же светлой, как у Гият, – огонь оставлял рыжие отблески на бледном теле, отчего синие глаза и волосы до плеч цвета высушенного на солнце кистехвоста казались еще ярче. Улыбка его стала еще шире, когда мужчина перевел взгляд с меня на Нию и обратно.

– Рад видеть тебя живой, – сорвалось с его губ вместе со смешком.

Он выглядел моложе Солина, но старше Нии. Яркие синие глаза его полнились знанием.

– Так странно видеть тебя не лежащей на мехах, а сидящей. Я только-только привык.

Брови мои поползли вверх.

Я понятия не имела, как на это отреагировать.

Солин тихонько рассмеялся и обратился ко мне.

– Это Олиш. Один из наших самых уважаемых целителей, – Солин похлопал его по бледному плечу. – Благодаря таким, как Олиш, мужчинам и женщинам нам больше не угрожает болезнь. Теперь, если один из нас сляжет с лихорадкой, это не смертельный приговор.

Я сцепила пальцы, борясь с узлом нервов, который скрутился