Когда мотылек полюбил пчелу - Пеппер Винтерс

– Почему это для тебя так важно? – с подозрением спросила Типту.

– Потому что пламя сообщило мне, что это важно.

Все вокруг замерло.

Шум стих.

Типту сжала зубы, осмотрела меня с головы до ног, а потом настороженно глянула на Солина.

– Что ты имеешь в виду, чтец огня?

– Я должен разделить с ней транс.

– Что? – Типту вздрогнула и схватилась за круглый живот. – Неужели ты потерял рассудок? Ты ведь говорил, что больше никогда так не поступишь. С тех пор, как…

– Тогда я был молод. Сейчас у меня гораздо больше сил. Я смогу заглянуть в ее разум, и дух ее проведет меня туда, где спрятано все остальное.

– Это исключено, – Типту скрестила руки, отчего груди ее задрались еще выше. – Разве забыл ты, что случилось в последний раз, когда ты делил с кем-то транс? Ты чуть не умер, Солин. Мы не могли дозваться тебя несколько дней, не могли вернуть тебя назад. Почему ты вновь хочешь совершить что-то настолько опасное?

Солин не отводил от меня взгляда: черты лица его вырисовывало из темноты пламя.

– Потому что прошлой ночью пламя сказало мне, что другого выхода нет.

Ния шумно втянула ртом воздух. Олиш переступил с ноги на ногу. На лице Типту проступило осуждение.

– В таком случае пламя ошибается. У тебя есть выход. Ты можешь узнать ее духа и без…

– Не могу! – рявкнул Солин, сощурившись. – На ее теле есть знак, Типту. Знак, который я никогда прежде не видел.

Он подошел поближе, слегка приподнял мой мех и занес руку над моим бедром. Прямо над тем местом, где было пятно – не то синяк, не то шрам. Пятно, которое напомнило Ние о солнечных лучах – в тот день, когда они нашли меня у реки.

Его пальцы провели по неправильной форме, и я вздрогнула. Сердце забилось в бешеном ритме.

– Родимые пятна – большая редкость, – сообщил он жене вождя, все еще не отрывая от меня взгляда. – Как только я его увидел – после того, как Олиш омыл ее тело, когда она лежала почти мертвой на моих мехах, – огонь в очаге зашипел. Он позвал меня. И с тех пор каждую ночь я входил в транс в надежде на то, чтобы понять, кто она такая, почему носит на себе эту метку. И всякий раз пламя отказывалось мне отвечать.

Он понизил голос.

– Отказывалось, потому что оно хочет говорить с ней самой.

– Со мной? – я сделала шаг назад, споткнувшись, и чуть не упала через лежащее позади меня бревно. – Я… я не понимаю…

Ния обняла меня за талию и удержала, а потом отпустила.

– Это всего лишь родимое пятно, Солин, – прошептала Ния. – А она всего лишь путница, которой повезло найтись прежде, чем стало слишком поздно.

– Нет, Ния, – Солин закачал головой. – Я думаю, она совсем не простая путница.

– Что же она такое? – требовательно спросила Типту, и цветы в ее косах задрожали. – Почему пламя хочет с ней говорить?

– Не знаю, – Солин сжал руки в кулаки. – Но это я и хочу узнать.

Я стояла, дрожа и прижав ладонь к неровному кругу на своем бедре – он всегда был там, сколько я себя помнила. Неровная спираль с копьями-лучами в самом деле походила на солнце в безоблачный день, но, сколько бы я на нее ни смотрела, сколько бы ни трогала, сколько бы ни изучала… я ничего не могла вспомнить. Она не давала мне ответов. Я не знала, почему я одна. Почему разум мой так пуст.

Типту провела рукой по левой косе и глянула на Олиша. Долгое время никто не смел заговорить. Шум разговоров у костра звучал так беспечно по сравнению с повисшим между нами напряжением.

Прежде Солин ничего мне об этом не говорил. Ни слова.

«Ты приходила в сознание и снова проваливалась в темноту».

Он мог рассматривать мое родимое пятно днями, а я бы об этом ничего не узнала.

Я обхватила себя руками – Типту продолжала рассматривать меня. А потом покосилась на Солина.

– Я поговорю с Тралом. Пока этого не произойдет, ничего не делай, понял меня? – она ткнула в Солина пальцем. – Пусть остается в твоем лупике, но ни при каких обстоятельствах не разделяй с ней транс.

Солин сложил руки и посмотрел на Типту мрачно и сурово.

– Я все понял.

Плечи Типту чуть расслабились.

– Когда… когда ты хочешь это сделать? Если Трал даст добро?

Взгляд Солина обжигал, словно черное пламя.

– Когда наша гостья будет к этому готова.

Я не знала, что такое транс и как он проходит. Почему так опасно его делить… но в животе все равно поселилась тревога.

– А… а если я никогда не буду готова? – выдохнула я.

– Тогда ты будешь жить лишь половиной жизни, – пробормотал Солин. – И так и не узнаешь, кто ты есть на самом деле.

– А если… если я соглашусь?

– Тогда пламя будет тебе судьей, и оно подарит тебе то, что захочет, – он навис надо мной, схватив меня за подбородок – крепко-крепко. – Возможно, ты все вспомнишь. А может, и нет. В любом случае ты заинтересовала пламя. А значит, однажды оно до тебя доберется… так или иначе.

Глава 8

Незнакомец

Стопы гулко стучали о землю – я бежал рядом с Салаком.

Гром гремел под его лапами, ноги двигались так быстро, что не уследить. Волк усмехнулся и склонил голову, словно бы вызывая меня на поединок. И я принял вызов, прочел немую просьбу по тому, как в идеальной белизне рогов его отражалось солнце.

Я оскалился, сжал руки в кулаки и приготовился бежать.

Я жил в стае Салака уже целый месяц, и тело мое стало сильным и быстрым. Альфа, которого из-за серебристой шерсти я звал Салаком, хорошо кормил меня.

Я охотился вместе с ними. Делил добычу. Ел голыми руками, утопающими в крови, пока покрытые алым волчьи морды вгрызались в хрящи и шкуры.

Я стал одним из них. Так, словно у меня тоже был мех, и когти, и клыки. Нас свел вместе лунный свет, мы были быстры, словно звезды.

Салак зарычал, возвращая меня из омута мыслей к нашему дневному забегу. Мы вышли из логова на рассвете: и самцы, и самки, и щенята – все наслаждались светом солнца. Мы направились к реке – туда, где поток ее был достаточно глубок, чтобы прыгать в него и пить из него. Волчата