Когда мотылек полюбил пчелу - Пеппер Винтерс

Где-то там жил тот, кого я когда-то знала.

А здесь, в этом чудесном клане, положение мое было шатким. Пока я не пройду церемонию духа и не получу имя, меня не примут здесь до конца. А я не смогу этого сделать, пока Солину не разрешат разделить со мной транс. И даже если бы он получил это разрешение, я не знала, хватит ли у меня храбрости попытаться…

Через неделю после моего первого ужина у костра Типту родила своего третьего ребенка – второго сына, которого назвали Боном. Весь лагерь не спал: люди танцевали и пели вокруг большого костра. Новорожденного показывали всем и каждому.

Мне так хотелось дотронуться до него. Почувствовать под пальцами новую жизнь, которая появилась в этом мире благодаря Типту. Но я радовалась не по тем же причинам, но которым радовались малышу все вокруг.

Забота о ребенке требовала немало времени, и все немного позабыли о тихой девушке без имени и прошлого. Типту то ли была слишком занята своим новорожденным сыном, то ли просто забыла задать вопрос своему вождю Тралу – о том, можно ли Солину отправиться в транс, чтобы узнать, кто я такая.

Но каждый день я наблюдала за тем, как Солин заходил в лупик вождя и его женщины, и замирала, тревожась. Я хотела узнать, кто я такая. Но я так боялась.

Оранжевые языки пламени будто бы постоянно следили за мной. Они что-то знали. Сидела ли я рядом с большим костром во время еды, или разводил ли пламя поменьше в своем лупике Солин… меня всегда накрывало ужасным чувством, что пламя выжидает. Охотится на меня, чтобы утащить глубоко в свои угли.

У меня не было имени и духа-хранителя, как у всех остальных людей Нил, но я все равно жила счастливо. Я была благодарна за дружбу Нии: она сидела со мной каждый вечер, следила за тем, чтобы я постоянно была занята и держалась подальше от пристального внимания Киввы и Актора – те постоянно пялились на меня сквозь огонь. Ния не судила меня во время ужина – она радостно вгрызалась в мясо бизона и другой добычи, а я тихонько ковыряла овощи, пирожки из травяных зерен и дикие фрукты.

С той первой ночи я так и не смогла есть мясо. Не знаю почему, но я надеялась, что не оскорбляю этим уважаемых охотников племени. У меня никак не получалось забыть те холодеющие уколы на коже, когда я пыталась жевать бизона.

Из высокой травы вдруг вынырнула Син: она перепрыгнула через корзину Гият, и ее изящное, золотое с пятнами тело замерло. Рысь поприветствовала Нию и Гият, уткнувшись лбом им в бедра – маленькие рога немного застревали в мехах.

Но со мной… со мной Син вела себя по-другому.

Я торопливо поставила корзинку на землю, чтобы не потерять ни зернышка из того, что успела собрать. А потом развела в стороны руки.

– Ох, ну начинается, – Гият без капли злобы закатила глаза, продолжая добрую традицию шуток, родившихся в тот день, когда Син свалила меня на землю в нашу первую встречу. – Девушка и ее рысь. Брак, заключенный среди духов.

Я рассмеялась: Син преодолела разделявшее нас расстояние, поднялась на задние лапы и обняла меня тяжелыми передними лапами, положив их на плечи. Она обняла меня так, словно ей тут, в моих объятьях, было самое место. Син была всего лишь котенком, но силы и живости ей было не занимать. Я зарылась лицом в ее мех, почесала спинку и прижалась поближе, вдохнув ее пропитанный солнцем аромат.

– Эй, Син!

Рысь громко замурчала – так громко, что заколыхались семена на траве.

Ния захихикала.

– Не думаю, что тебе нужна церемония духа, Девушка. Твой дух – вот она, прямо здесь.

Я подняла взгляд и просияла. Я все еще держала Син, и мы слегка покачивались, стоя на месте.

– Я была бы рада заиметь в качестве духа-хранителя рысь.

– Интересно, что об этом подумает твой будущий спутник, – Ния скрестила руки на груди и усмехнулась. – Обычно мужчина предпочитает ложиться к женщине в кровать, где его не поджидают клыки и когти.

Я покраснела. Син провела своим шершавым языком по моей щеке, а потом снова опустилась на все четыре лапы. Она продолжила мурчать и обошла вокруг меня, задевая хвостами кожу.

Солнечная метка на бедре вспыхнула болью, и я бездумно поскребла по ней пальцами.

– Я пока не Нил. Потому и не могу выбрать себе мужа.

Син оттолкнула мою руку и принялась лизать пульсирующее пятно. Я бросила на нее сердитый взгляд.

Зачем она это делает?

– Но ты ведь хочешь этого… так? – Гият сняла шляпу и начала обмахивать ею свое порозовевшее от солнечных лучей лицо.

Метка перестала гореть, а я перестала хмуриться: на лице расцвело недоумение.

Родимое пятно порой покалывало – в основном тогда, когда мне снились сны, от которых я просыпалась со слезами на глазах. Сердце тогда тоже словно пыталось выпрыгнуть из груди. Но сейчас все было иначе.

Метка словно бы торопила меня.

Настаивала на своем.

Гият махнула шляпой в мою сторону.

– Когда Солин поможет тебе вспомнить имя, ты сразу же станешь одной из нас и выберешь любого мужчину… из народа Нил, – она одарила меня смущенной улыбкой, а я вспомнила, о чем мы с ней несколько ночей назад шептались у костра.

Гият рассказала, что они с Уэй – целителем, который работал с Олишем и помог поднять меня на ноги, – наконец признались друг другу в своих чувствах. Они выросли вместе и дружили многие годы, не понимая того, что было очевидно для всех остальных.

Ния закатила глаза и возвестила, что давно пора. Я улыбнулась и подумала: был ли у меня друг, с которым я росла? Может, я тоже любила его и не понимала, что он и есть мое будущее… пока не стало слишком поздно.

Вопрос Гият заставил меня разрываться от двух эмоций. Хотела ли я стать частью племени Нил?

Да, всем сердцем. Я обожала этих людей. Меня восхищали их щедрость и доброта, я любила равнины, на которых они жили. Любила реку, что текла сквозь травяное море. И то, что меня научили, как собирать семена, как выращивать растения и собирать еду, которой кормился весь клан. Мне нравилось одновременно мягкое и строгое руководство предводительницы Типту и вождя Трала. Нравилось, как Солин говорит с пламенем и сообщает, куда направились бизоны или где охота пройдет лучше всего. Мне нравились даже накрытые шкурами бизона лупики и вечногорящий огонь,