Когда мотылек полюбил пчелу - Пеппер Винтерс

Глава 10

Незнакомец

Я припал на корточки, заслышав шаги, – колышущаяся золотая трава закрывала меня от чужих взоров. Существо осторожно семенило, и метафорическая шерсть на моем загривке поднялась – не потому, что я испугался, а потому, что шедший передвигался не на четырех лапах.

А на двух.

По спине пробежали мурашки.

Вот бы у меня тоже были острые зубы, как у Салака.

Я пообещал ему, что ничто не причинит мне вреда, но что будет, если я нарушу клятву? Что, если я поранюсь и никогда больше не увижу своей стаи? И все потому, что я забыл, что не так смертоносен, как волк. Не могу защищаться так же хорошо.

Я оглянулся: смогу ли сбежать при случае? Как же глупо все вышло.

Меня ничего здесь не ждало, кроме опаснейшего огня, который нужно затушить. И тогда я смогу вернуться в пещеру до темноты.

Я приготовился к побегу. Сжал руки в кулаки.

А потом услышал мягкий вдох, разнесшийся над травой. И замер.

Меж стеблей пронесся еще один тихий звук – сердце мое забилось быстрее.

И желание увидеть, что же там такое, пересилило инстинкт. Я не побежал.

Вместо этого я оперся о землю пальцами – чтобы удержать баланс и не издавать ни звука. Я дышал тихо – шаги приближались, иногда останавливаясь, словно обладатель их решал, куда пойти дальше.

Прошло еще несколько мгновений. Я не шевелился.

Что-то зашуршало. Хрустнуло. Шаги становились все громче – кто-то шел прямо на меня. Я пригнулся еще ниже, выглядывая из плотной травы и сквозь возвышающиеся надо мной стебли. В поле зрения возникло что-то свитое из трав и большое. Кто-то отодвинул колосья, чтобы пройти.

Пальцы сжались вокруг тростника, потом появилась рука, и грудь, и… Я ударил ладонью о землю и закачался.

– Мне все равно, – я приложил ладони к ее щекам, провел большим пальцем по нижней губе. – Я сделаю что угодно! Убью любого, уничтожу все, что скажешь, если оно встанет на пути нашего совместного счастья…

Пальцы впились в грязь. Перед глазами словно молния ударила. Я упал на колени и тяжело задышал.

Она реальна.

Сны мои не врали.

Она существует на самом деле!

Я забыл, как дышать.

Все те ужасные дни поиска и ночи бесконечной пытки… за все то время я не встретил ни одного смертного. Я начал думать, что один такой на свете. Что все мое племя вымерло, оставив меня одного ходить по земле до тех пор, пока альфа не подарит мне новую семью.

Но она была здесь.

Девушка из преследовавших меня снов.

С волосами словно лунный свет, такая знакомая!

Сердце забилось еще чаще – она остановилась всего в паре шагов от меня. Взгляд ее скользил по траве, а я оставался невидимым для нее, пригнувшийся в грязи.

Во взгляде ее горел янтарь, не золото. Сердце замерло в замешательстве.

Как я мог так точно запомнить ее поцелуи, ее вкус, но забыть цвет глаз и форму лица?

Девушка подошла поближе: метка в форме месяца полыхнула пламенем. Она стояла так близко, что я мог протянуть руку и дотронуться до нее. Так близко, что чувствовал ее запах: сажа от огня и пыль от тяжкого труда.

Меня пронзило желанием дотронуться до нее.

Я едва помнил, как касался ее тогда, в другой жизни, и эти воспоминания словно бы сломали все кости в моем теле. Я сильнее вцепился в землю, глубже закапывая пальцы.

Она сделала еще шаг, огляделась, облизала губы, а потом приложила вещь в форме дуги к бедру. Одной рукой девушка крепко держала свитый обод, а второй начала срывать ближайшие зерна и добавлять их к той огромной куче, что уже успела собрать.

Незнакомка двигалась с такой грацией, так плавно. Ее кожа была такого же темного, насыщенного цвета, как земля после хорошего дождя. Ее белые волосы блестели на полуденном солнце, затмевая собой все остальные цвета этого мира.

Я поднял руку, чтобы рассмотреть собственную кожу.

Цвет мой был похож на ее, вот только ее кожа отливала золотом, а моя словно бы чуть светилась серебряными тенями. Ее пальцы изящно порхали над травой, а мои кривились, словно когти. Ладони мои огрубели, словно лапы волка.

Девушка прошла вперед, мимо, совсем меня не замечая. И я вдруг так ясно почувствовал горечь потери… меня словно пронзило ледяным воем.

Я замер, готовый последовать за ней, но она снова остановилась, повторив свой танец собирательства.

Теперь она стояла ко мне спиной, и я смог рассмотреть ее с другой стороны. Белые волосы ниспадали по спине, блестящие и прямые. Они качались, прикрывая темные меховые полоски, пересекающие ее тело в двух местах.

Я нахмурился.

Мех этот не был частью ее тела.

На коже ее не росло ни единого волоска, так для чего же ей чужая шкура?

Я оглядел собственное тело, задержавшись на покрытых грязью коленках, ногах и стопах. Стая часто ходила к реке, и я плавал в прохладной воде, но пятна въелись в кожу. Они скрывали шрамы, оставшиеся от моего одинокого путешествия, и делали меня похожим на волков с их серебристым и черным окрасом.

Сердце чуть успокоилось, расслабилось. Все эти ночи, когда я искал ее…

Те дни, когда жаждал ее видеть. Им пришел конец.

Потому что я наконец-то ее отыскал.

Девушка снова пошла вперед – схватила свободной рукой волосы, перекинула через плечо, словно бы прося ветерок охладить ее после жары полуденного солнца.

Я потянулся вверх, схватил собственные волосы… прежде мне было плевать на то, какого они цвета.

Даже не думал проверять. Были ли они такие же белые, как ее? Нет, черные.

Я нахмурился, провел пальцем по спутанным прядям черных, как полночь, волос, которые торчали со лба. К ним пристал лист – помятый и порванный. Я провел рукой по затылку и скривился, когда пальцы застряли в спутанных прядях, наткнулись на ветки и грязь.

Даже волки лучше ухаживали за своей шерстью – постоянно вычесывали ее, смывали после охоты всю кровь.

Девушка снова пошла вперед, удаляясь от меня все больше и больше. Я наблюдал за ней сквозь длинные стебли… а потом она исчезла.

Нет…

Вернись.

Метка на моем бедре вдруг вспыхнула.

– Запрещено! Потому и изгоняем их, пусть идут в разные стороны…

Я затрясся в агонии.

Зашипел сквозь