Серая шейка. Непридуманная смерть - Груша Ерофеева

Доме малютки готовила репортаж — там мне сказали, что отказники всегда очень тихие. Они еще в утробе привыкли, что не нужны. Вот и я, родившаяся по недосмотру из-за упущенных сроков, явно с первых дней не ждала к себе внимания.

А Света сразу была другая. Она сразу дала нам жару! Мама училась заочно, уезжала на сессию. Бабушка ночевала в другом доме. И папа, быстро сдавшись от нескончаемого ночного крика доченьки, будил меня, школьницу. Я ходила с сестричкой на руках, укачивала. Папа подводил теоретическую базу:

— Пусть она думает, что ты — мать.

И засыпал. А утром я, нагулявшись ночь с младенцем, спотыкаясь от недосыпа, шла в школу.

Мы сразу были очень разные с сестрой.

Несколько лет назад Светлана принуждала нас отказаться от двухкомнатной квартиры. А причина была проста — её замшевые сапоги.

Чтобы получить двушку, нам нужно было отдать Минобороны однокомнатную квартиру, в которой жила Света. Двушка была рядом — дальше на одну остановку. Но район ещё неблагоустроен, без чистых тротуаров.

— Как я буду ходить туда по песку в замшевых сапогах!? — Возмущалась сестра.

А мама тихой сапой уговаривала нас отказаться от квартиры, подождать варианта получше. Хотя все понимали: дают — бери. А варианта получше, скорее всего, не будет. Как и варианта похуже. Откажемся сейчас — так и останемся с однушкой.

Комфорт сестры, её замшевые сапоги, маме были важнее, чем моя возможность расширить бесплатно жилплощадь. И меня это ни капли не возмущало тогда.

И вот сейчас она такая вся лучащаяся счастьем предлагает мне поехать со мной на дачу для грязной работы? Чудеса!

На даче застаёт телефонный звонок. Незнакомый номер из другого региона.

Принимаю. Да это свёкр! Мне родители мужа никогда не звонили. Только сыну.

— Здравствуй, Машенька. — Самым нежным голосом тянет он. — Мы с Кирюшей говорили... Что там у вас происходит...

И слышу, как трубку вырывает свекровь:

— Ты чего это там себе придумала? Какой ещё развод может быть в вашем возрасте? Тебе не стыдно? У вас внучка родилась!

— И вам здравствуйте, Любовь Михайловна. А мне чего стыдиться? Моей вины в разводе нет.

— Кирилл рассказал... Но в измене всегда виноваты двое! И свою вину не скидывай с себя! Мужчина не пойдет на сторону, если от жены всё получает! Значит, ты недодавала. Кирюше всегда не хватало от тебя тепла, нежности.

— Так он не за нежностью ходил налево. У него там были весьма оригинальные практики. Хотите, расскажу?

— Не-е-ет! — Просто криком кричит свёкор. Звонок уже на громкой связи. — Не нужно нам рассказывать! Это должно быть между вами. Другим знать не нужно.

Ха, между нами... Его интеллигентный сынок, почти аристократ, рассказал подробности своих извращенных измен бывшей жене! Бывшей! Да, я уже считаю себя бывшей. Подробности того, что было НЕ между нами! Но не спорю. Я всегда стараюсь с ними не спорить:

— Ну, не нужно так не нужно. Но зря отказываетесь. Там очень интересные моментики...

— Ты бы сняла с себя корону! — Кричит уже свекровь. — Гордыня — это смертный грех! Бог тебе не простит! Ответишь ещё за свою гордыню! Умная бы жена поняла свои ошибки и постаралась исправить.

— Ну вот и радуйтесь. У вас будет новая умная невестка. Наташа. Аж 120 кило ума, как Кирилл говорит. А меня вы весь наш брак ненавидели. И изводили.

— Неблагодарная! Я тебе отдала своего сына! Он на тебе женился, какой-то раскольнице, ни кожи ни рожи. А мог бы на москвичке...

— Всё, Любовь Михайловна, хватит! Мне надоело слушать, как я вам должна быть благодарна за вашего сына. Вы мне его отдали. Я его вам возвращаю. Живого. Не поцаканного. Сытого и довольного. И больше я вас ни видеть, ни слышать не желаю! Ни вас, ни вашего сына! И не смейте мне больше звонить!

Я жму отбой. И даже легче становится. Божечки, как же давно я мечтала поговорить с этими людьми без вынужденной маски подчинения и покорности. Я больше им не невестка! И не обязана их терпеть!

Да ради одного этого стоило развестись!

Сестра уже дома делится с мамой:

— Она с ними Т-А-А-К разговаривала...

— Я не сказала ни одного грубого слова!

Да, не сказала. Но впервые защищала себя открыто.

И мне понравилось!

Хватит уж быть терпилой. Хватит стараться всем угодить! За четверть века наугождалась... Намолчалась... Натерпелась...

Несколько дней не могу отмыться. Сколько ни скребусь, всё кажется, что меня в говне изваляли. В самом прямом смысле.

11. Люблю другую

Надо бы заняться разводом. Иду к сейфу. Там у нас все документы и деньги.

Сейф открыт и пуст. Чистенько! Ни денег. А было около миллиона. Ни одного документа.

В глубине сейфа сиротливо лежит коробочка с розовой игрушкой для взрослых. Это по моей просьбе прямой и в лоб (намёков он не понимает) супруг купил в подарок. Пыталась оживить... Мдя-я-я... Что мертво, умереть не может. Или как там было? Так и лежит розовый член с тех пор в сейфе, чтобы сын в вечном поиске стырить у нас по-тихому деньги не наткнулся. Что же ты, сука муженёк, не прихватил и запасной член? Или у Наташи есть свой? А может и не искусственный? Тот тройничок после моих родов не забываем. Может и сейчас успешно практикуешь?

Пишу СМС:

— Верни мои документы!

Про деньги даже не заикаюсь. Понятно, ушли с концами. Это когда же он вычистил сейф? Ключи от квартиры я у него забрала. А ключ от сейфа только на моей связке.

Отвечает сразу же:

— Вечером занесу.

Вечером приходит важный. Величественный. Так и не подумаешь, что обосратый... Вспоминаю «Я туда как в туалет ходил». Просраться. Понос у него неудержимый.

Но у обосратого чувство величия, как обычно, зашкаливает.

Опять начинает открывать свою поганую душу. И снова со своей любимой песенкой:

— Зачем нам разводиться? Все так живут. И хорошо живут. Ты ведь тоже можешь мне изменять. Это называется открытый брак. Многие практикуют и не разводятся.

Хочется плюнуть в морду и спросить, что же ты мне не предлагал открыть брак раньше, в 30 лет, например, даже в 40 лет? К тому «открытию» понабежало бы немало. Мужчин кругом было вал, многие не прочь перепихнуться. Но ты сёк за мной каждый взгляд и каждый чих. Я даже на корпоративах не могла задержаться более чем на час. Как бы ни был занят, но непременно приходил и забирал меня в самом начале веселья. А сейчас, когда мне почти