Серая шейка. Непридуманная смерть - Груша Ерофеева

Чуть позже был еще скандал. Он вернулся очень поздно и с негодованием ткнул мне своей ногой — на носке красовалась дырка. Мордочка супруга была перекошена. "Что ты за жена такая, у которой муж ходит в дырявом носке?" — читалось невысказанное.

Я тогда поспешила извиниться. Губами, как и полагалось виноватой жене. Делала ему минет. Но разрядка всё не наступала. Сильно обиделся, видимо. Да и я сама трудилась без обычного энтузиазма. От органа мужа тянуло запахом.... чужого рта. Хотелось выплюнуть его член, который никак не вставал. И пойти помыть рот. Но это будет конец! Если от дыры в носке его так колбасит. То не закончить минет и бросить — самоубийство. Я все же добилась! Муж кончил. Спермы было с горошину.

— И это всё? А я так старалась. — Пыталась я шутить.

Но супруг не поддержал. Еще больше сжал свои и так тонкие губы.

Любой намёк на его сексуальную слабость вызывал в нем бурю эмоций. Однажды Кирилл проговорился, что его отец стал импотентом в 40 лет и он боится повторить его судьбу. Поэтому вся интимная сфера была для меня как минное поле. Я все не полных 25 лет брака шла по нему максимально осторожно и бережно. Только бы не допустить неуместное замечание, хуже того — неуважительный жест, поступок.

Вся эта гниль и пена вылезают из закоулков памяти. Я их долго не выпускала на свет. Но вот полезло. Как будто дрожжи бросили в говно.

— Надеюсь, пошлину за развод ты оплатишь сам!? Не я довела наш брак до развода. Это сделал ты. Вот ты и заплатишь.

Вечером следующего дня Кирилл принёс целый рулон чёрный больших пакетов для мусора. Собирает туда свои вещи. Мусор выносит себя сам!

Я помогаю, подбрасываю кое-какие вещи:

— Обрати внимание, это набор серебряных ложек, твоя мама дарила. Я их тебе возвращаю. Чтобы не полоскали меня позже как я на вас нажилась.

О, не сомневаюсь. Выполощут! До белизны промоют мои косточки! Как полоскали первую невестку, не постыдившуюся надеть фату невесты не девственницей. Ту девственность забрал их же сынок до свадьбы, но это уже детали.

Собираю его книги, подарки, полученные от меня и от других. Вытаскиваю новый комплект белья и новый комплект махровых полотенец. Не отправлю же я его к Наташе со старьем, мало мне дырявого носка...

В кухне закидываю в мешок тоже новый комплект кастрюль, которые он купил как-то неожиданно, якобы на улице продавали. Какая там улица, сказка на дурочка, вернее, дурочку. Явно его Наташа подрабатывает в сетевом бизнесе и он так её поддержал материально. Тогда я не поняла эти ненужные нам кастрюли. Сейчас пазл сложился.

Складываю новую турку, кофемолку — это была моя обязанность подавать ему кофе с орешками. Неплохую коллекцию дорогого алкоголя — начиналась с моих подарков, а после Кирилл и сам стал тратить довольно много на хороший алкоголь.

Замираю перед раскрытым шкафом. Там сиротливо висит платьице, которое я три года назад сшила на свадьбу сына. И старое зимнее платье, которое шила давно, еще на работу. Еще джинсы и пара самовязанных пуловеров. И это всё? В какой, однако, неприличной роскоши я прожила все свои "счастливые" почти 25 лет брака.

— А знаешь... я сразу хотел... хотел тебя....

Я по губам вижу как он беззвучно произносит "простить". Но спохватывается, ищет другое слово, мычит что-то бессвязное.... Так и не находит подходящего слова и продолжает:

— Но ты такое гестапо мне устроила, что уже и не хочется...

Не хочется чего? Прощать меня?

Он хотел меня простить! Хотел простить за своё собственное предательство. Но я не плакала, не умоляла, не обещала всё забыть. Я была непреклонна и груба. И он решил не прощать меня!

И совсем в дверях, с последним мешком в руках, бросает мне:

— Ты меня никогда не любила! Если бы любила, то простила бы. Всё простила. Любимым всё прощают.

Что это было сейчас? Перевёрнутый мир. Комната кривых зеркал. Я там жила почти четверть века.

8. Герой

Козлина снял рядом квартиру и съехал. А Наташа ждала. Наверняка ждала.

Дома воцаряется тишина. Наконец-то! Устала от людей. С раннего утра до позднего вечера у нас ученики. Днем Кирилл иногда работал на выезде. А работал ли? Может, это прикрытие для визитов к любовнице.

Пишет:

— Надо поговорить. Я зайду?

Приходит весь сосредоточенный. Садится за стол как гость. Подобран. Строг. И я его уже воспринимаю гостем. Надо же, как быстро.

Открывает душу.

Сука! Лучше бы ты её навечно захлопнул!

Слушать его признания откровенно страшно. Оказывается, его измены — а они происходили уже давно и регулярно — не имеют отношения к семье.

Серьёзно, да?

И не измены это вовсе. Ревновать глупо. Он никогда не хотел со мной развестись. Это особые сексуальные практики.

Практики, млять... Молчу. Терплю что есть сил. Привычка быть хорошей, не выносить мозг, уметь слушать... Она никуда не делась.

Из открытой души льются помои. Потоком.

Да, ему это было необходимо. Он искал особый типаж женщин — крупных и с большими половыми органами. И никогда не удовлетворял их членом. Член — только для жены. А с женщинами — иначе. Это называется фистинг. Фистинг — не измена! Он напирает на это «не измена». Поганый оттопыренный мизинчик подводит черту — НЕ ИЗМЕНА. Это для избранных. Особая культура секса — не для широкого круга, а для очень культурных и продвинутых, которые понимают. То есть в теме. Я не в числе избранных. Я жена и мать. Мухи отдельно. Котлеты отдельно. Дома жена, с которой он не желает разводиться. Вне дома — особые практики. Одно другому не мешает.

Я НЕ понимаю! И слово это — фистинг — впервые слышу.

Меня начинает мелко потряхивать. Дрожь нарастает в глубине тела. Думала, просто нашел бабу перепихнуться. А тут целая философия! И многолетние практики! ПРАКТИКИ, мать их!

Продолжает нарочито спокойно. Как с нервным ребёнком. Да, он знает, что мне не дано понять. И не в обиде. Я не такая просветленная. Я приземленная. И поэтому он практиковал с другими. И не просто с другими, а с женщинами, неспособными его увлечь душой и сердцем.

— Я искал таких, в которых бы точно не смог влюбиться. Это ради тебя. И ради семьи. Чтобы сохранить нашу семью. Я спасал одиноких женщин от одиночества! Страшных и толстых! Несчастных!