Серая шейка. Непридуманная смерть - Груша Ерофеева

Парням всегда советуют смотреть на будущую тёщу, чтобы понять, какой станет жена через 20–30 лет. Девушкам советуют смотреть на будущего свёкра. Я и смотрела. И видела несчастного затюканного человека. И поэтому всячески поддерживала уверенность мужа в его неоспоримой власти в семье, в его самости. И своими усилиями взрастила монстра. Смотреть нужно было на свекровь — нарцисску и идиотку, беспринципную и гулящую. Это её поведение в семье муж взял за образец. Я же, опасаясь принизить мужественность супруга, кланялась всё ниже и ниже. Пока не оказалась под дверью в роли коврика.

Хотя сама ли я взрастила монстра? Или по привычке беру на себя вину? Монстр всегда жил в нем. Но притворялся. Ему было выгодно притворяться. А сейчас выгоды нет. И он показал себя во всей красе.

Столько раз слышала от свекрови:

— Сама себя не полюбишь, и другие тебя любить не будут.

Это враньё. Уловка подлецов.

Любят разных. И неуверенных в себе тоже любят. Любовь — не отражение в зеркале. Она живет в другом человеке, тянется к тебе. Или не живёт. И тогда хоть залюби сама себя. Но у нарциссов другое понимание любви. Они видят лишь отражение в зеркале.

Гуляю с Дульсинейкой во дворе. Подходит соседка. Она всегда всё про всех знает. И тут в курсе:

— Мне сейчас муж такое рассказал... — смотрит на меня с восторгом, подрагивает в предвкушении. — Твой Кирилл собрал в гаражном кооперативе целую толпу вокруг себя. Митингует! Рассказывает про тебя. Какая ты, оказывается, плохая мать. Что ты квартиру у сына украла!

И не хочется давать сплетнице лишний повод для радости. Но меня пробивает! Замираю. Дышать всё сложнее. Вот только не сейчас! Только не в обморок. Не на радость вампирам.

Но у всего же есть предел? Должен быть. И во вранье тоже должны быть какие-то рамки. Сын действительно несколько лет назад подписал согласие на отказ в приватизации нашей общей квартиры, полученной от государства. Это была идея Кирилла. Муж меня убедил — так надо! Не ради нас, а ради Степана.

Сын ненадежный гражданин. Спускает все деньги на игры. Откровенно ворует у нас. Чаще у меня. Я легкая жертва для воровства. Деньги у меня не на карте, а в кошельке, и я вечно не помню, сколько именно.

Степан влетает в разные гадкие истории и рано или поздно проиграет столько, что придется отвечать уже по-крупному. И первым у него отнимут недвижимость, если будет что на нём. Надо сделать так, чтобы отнимать у него было нечего. И я согласилась! Если нужно защищать интересы сына даже от него самого, то я сделаю, не поморщусь. И вот эта история — когда я согласилась с решением Кирилла — сейчас выставляется им же перед чужими людьми как моё преступление против сына.

Потоки грязи не проходят бесследно. Первый же автослесарь из мастерской нашего гаражного кооператива, к которому я обращаюсь за мелкой работой, разговаривает со мной, не скрывая презрения. Он откровенно не желает иметь дела с бабой, обокравшей своего сына. Не исключаю, что я еще и баба, которая все годы брака трахалась со всеми подряд извращенным способом. Врать бывшелюбимый муж умеет. Я жила с ним четверть века и верила в его враньё. А чужие и подавно поверят.

14. Сука сестра

Выходной день. Звоню сестре и прошу встретиться у меня:

— Не говори маме, что идёшь ко мне, не хочу её лишний раз волновать, — прошу.

Я всё ещё надеюсь, что всё услышанное от Кирилла — враньё. И все мои выводы — ошибочные. А мои воспоминания — кульбиты воспаленного воображения. Я мнительная. И, вполне возможно, сумасшедшая.

Они — моя семья. Да, я нелюбимая дочь. Но всё же дочь. Родная. Не на помойке подобранная. И сестра родная. Ну не могли они так со мной... Столько лет...

Сестра приходит в великолепном настроении. Она последнее время просто сияет. Раньше чаще всего бывала не в духе и плевалась во всех ядом. А сейчас расцвела.

Начинаю издалека. И вывожу на признания Кирилла о их со Светой многолетних отношениях. Выбираю слова. Смягчаю формулировки.

Сестра отвечает так же расплывчато. Уклончиво. Она судья. И хорошо знает, что чистосердечное признание никогда не облегчает ничью участь. Только упрощает доказывание вины.

И признаний от неё я никаких не слышу. Но она не отрицает: да, много лет лез со своими чувствами. Да, вёл мутные разговоры. Да, стоял на коленях и признавался в любви. Было дело.

Мне и этого более чем достаточно. Значит, не просто наврал с чистого места.

И по времени выходит, что в любви признавался как раз в тот тяжёлый для меня момент, когда я была беременна и решала, оставлять ребёнка или не оставлять. А меня сейчас пытался завиноватить. Якобы после аборта он осознал, что я его не люблю, и пустился во все тяжкие от моей «нелюбви». Это я его подтолкнула к изменам. На самом деле он остался тогда со мной лишь из-за того, что Света не приняла его «любовь» с восторгом. А приняла бы, и он развелся, и неважно, с одним я была бы ребёнком или с двумя.

А ты, сестричка, так хорошо держала его якобы на расстоянии, что таскалась с нами везде, словно вторая жена. Кидалась к нему всякий раз дома:

— Кирилл, помассируй мне плечи...

И Кирилл массировал, млел и пускал слюни. Невольным зрителям этих массажей делалось неудобно. Про мои забитые работой мышцы муж не вспоминал. Однажды кинулся и к невестке:

— Давай и тебе сделаю массаж.

Но та шарахнулась от него как от заразного.

Сестричка с Кириллом тискалась по углам — да, я это видела своими глазами, только придумывала им оправдания.

Щебетала про замечательного Кирюшу. Защищала его в спорах. Выходит, поощряла его? Держала за ложноножку? Мужиками легко управлять, когда намекаешь, даёшь надежду. Да и только ли надежду? Может, и просто давала? Понятно, я могу их спрашивать до посинения. Никто из них никогда не признается.

Оба врут!

Он передергивает факты, выгораживая себя.

Она сейчас юлит жопой. Понимает, что отрицать совсем не получится. И поэтому выдаёт урезанную и выгодную часть правды.

Он домогался.

Она отвергала.

Да ты, блядь, просто невинно-трахнутая овечка!

Провожаю сестру. Я не верю ей. Но держу в себе. Не срываюсь в обвинения. Я всё ещё как в тумане. Я растеряна.

Звонит невестка Леночка. Появляется надежда, что