Утро и одна ночь с моим боссом - Екатерина Вострова

— Я ничего не вижу, — заявила Елена Павловна и демонстративно отвернулась. — Вообще!

— Мам, — сдавленно произнёс Максим.

— Нет-нет, молчу! — Елена Павловна замахала руками, по-прежнему глядя куда-то в стену. — Так… кажется, у нас сметана закончилась. Да, точно. А к ужину нужна сметана. И хлеб. И, может быть, зелень. Андрюша!

В коридоре тут же появился Андрей Николаевич.

— Что случилось?

— Ничего! — быстро ответила Елена Павловна. — Совершенно. Мы с тобой и бабушкой срочно идём в магазин.

— Сейчас? — удивился он. — Зачем?

— За сметаной, Андрюша. Я же сказала! Это вопрос жизни семьи.

Бабушка, не моргнув, кивнула:

— И огурцы ещё!

— Вот, и огурцы, — подхватила Елена Павловна. Потом всё-таки не выдержала, коротко покосилась в нашу сторону и снова резко отвернулась. — А вы тут… отдыхайте. Максиму ногу не тревожьте. Ну, то есть… тревожьте, но аккуратно. Ой, всё. Мы ушли!

— Ма-ма… — уже почти сквозь зубы сказал Максим.

— Молчу-молчу! — пропела она и, подхватив под локоть мужа, зашептала уже в коридоре, но достаточно громко, чтобы мы всё слышали: — Быстрее, не мешай детям. Бабушка, пойдёмте.

— Лена, — устало одёрнул её Андрей Николаевич.

Через несколько секунд хлопнула входная дверь. В гостиной стало тихо.

Глава 7

Максим не двигался. Его рука всё ещё лежала у меня на талии, а второй он держал прядь моих волос.

— Они ушли, — произнесла я зачем-то вслух, как будто это было не очевидно.

— Ушли, — согласился Максим.

— Максим Андреевич, — я попыталась вложить в его имя-отчество как можно больше строгости, но голос предательски сел, — вы не могли бы…

— Не мог бы, — мягко перебил он. — Я правда не могу тебя отпустить, Катя. У тебя полголовы примотано к моей ноге.

Я осторожно повернула голову и тут же убедилась, что он не шутит. Кажется, пока мы тут крутились, я зацепилась еще сильнее, и теперь каждое моё движение отдавалось болью у затылка. Я уткнулась взглядом Максиму куда-то ему в ключицу. От него пахло чистой рубашкой, едва уловимо одеколоном и немного больничным антисептиком…

— Сиди тихо, — сказал Максим над самой моей макушкой. — Я сейчас.

Он начал сосредоточенно распутывать прядь за прядью, а я сидела, почти не дыша, потому что каждый раз, когда он касался моего затылка, чтобы не дергать кожу головы, по спине пробегало что-то такое, о чём я ни за что в жизни не стала бы думать в присутствии собственного начальника.

— Ты слишком напряжена, — заметил он тихо.

— Просто… — я сглотнула, — мне неудобно.

Он освободил ещё одну прядь, но вместо того, чтобы убрать руку, скользнул пальцами по шее. Слишком чувственно, чтобы это можно было принять за случайность.

— Катя, — сказал он так, что во мне всё сжалось в горячий узел., — ты даже не представляешь, как тяжело сейчас вести себя правильно.

— Максим, — выдавила я, — мы же договаривались…

— Мы ни о чём не договаривались, Катя.

— Я говорила, что это всё понарошку. Невеста, знакомство с родителями…

— Ты говорила, — согласился он. И медленно, не сводя с меня взгляда, наконец высвободил последнюю прядь. Но руку с моего затылка так и не убрал. — А я, кажется, нет.

Меня будто качнуло изнутри, и от этого стало почти страшно.

— Это нечестно, — прошептала я.

— Что именно?

— Вы… ты пользуешься ситуацией.

— Пользуюсь, — неожиданно согласился он. — С того самого момента, как ты влетела в меня с надувным мужиком наперевес, я только и делаю, что пользуюсь ситуацией. Катя, посмотри на меня.

Я посмотрела, и он наклонился вперёд так, что я почувствовала его дыхание у самых губ. Его ладонь на моей талии осторожно сжалась, будто спрашивая разрешения. Я не сказала «нет». У меня вообще сейчас не получилось бы сказать ни одного разумного слова.

Он сам преодолел эти последние сантиметры и поцеловал меня. Уверенно, так, как, наверное, делал всё в своей жизни. Его губы были тёплыми и твёрдыми, рука на моём затылке сжалась, притягивая мою голову еще ближе.

Я только-только начала понимать, что происходит, только-только почувствовала, как мои собственные пальцы несмело сжали его рубашку, а он уже углублял поцелуй с тем же спокойным хозяйским терпением, с каким распутывал мои волосы минуту назад.

И именно в этот момент на столике оглушительно, нагло, без всякого уважения к происходящему завибрировал его телефон.

Максим замер, но отстраняться и не подумал. Наоборот, его рука у меня на затылке переместилась ниже, к шее, удерживая меня на месте, а губы медленно скользнули от моих губ к щеке, к скуле, к чувствительному месту под ухом, и у меня мгновенно поплыло всё перед глазами.

Другой рукой он нащупал на столике телефон.

— Алло, — произнёс абсолютно спокойным голосом куда-то мне в шею.

Как он вообще мог говорить так буднично, как будто сидел в своём кабинете за отчётами, когда его губы в этот самый момент делали со мной вещи, от которых у меня подгибались колени даже в сидячем положении?

— Макс! Макс, наконец-то! — в трубке знакомо зарокотал голос Дмитрия Фёдоровича, и я мгновенно узнала его даже без громкой связи — настолько громко он орал. — Ты живой вообще?! Я тебе третий раз звоню!

— Живой, — невозмутимо ответил Максим и в подтверждение этого факта чуть сильнее прижался губами к той самой точке у меня под ухом, от которой я едва не прикусила собственный язык, чтобы не издать ни звука.

Я отчаянно попыталась отстраниться, но рука на моей шее стала твёрже, и я замерла.

— Ты где? Я Лёхе из страховой звонил, он говорит, никаких заявок нет! Я думал, вы в кювете валяетесь!

— Мы не в кювете, Дима.

— А почему ты так странно дышишь?

Я зажмурилась и беззвучно выдохнула Максиму в ключицу что-то очень неприличное в адрес Дмитрия Фёдоровича лично и всего отдела продаж в целом. Максим, кажется, беззвучно усмехнулся — я почувствовала это кожей.

— Я лежу с поднятой загипсованной ногой, Дима. Врач велел. Дышу — как дышится.

— А-а-а, — с облегчением протянул Дмитрий Фёдорович. — Ну слава богу. А Екатерина Викторовна? Она там? Машину не разбила?

Максим на секунду оторвался от моей шеи, и я увидела в его взгляде такой откровенный хулиганский смех, что мне захотелось одновременно его ударить и поцеловать.

— Екатерина Викторовна, — произнёс он с абсолютно серьёзным лицом, — ведёт себя безупречно.

И, не дожидаясь реакции Димы, снова наклонился к моей шее.

— Макс…

— М-м?

— У тебя точно всё в порядке?

— У меня всё, — Максим сделал едва заметную