Утро и одна ночь с моим боссом - Екатерина Вострова

— Не говори так, — пробормотала я, снова вспоминая про свои комплексы.

— Почему? Когда ты снова окажешься в моей постели, я не позволю выключить свет.

Я молча покачала головой, и он отстранился, но ровно настолько, чтобы посмотреть мне в лицо.

— Потому что я безумно хочу видеть тебя всю, Катя. Каждый изгиб. Всё, что ты так старательно прячешь от меня сейчас под одеялом.

После таких слов мысль о том, что через пять минут мне надо будет умыться и выйти к его родителям, казалась почти издевательством.

— Максим… — выдохнула я почти беззвучно.

Он только коснулся губами моего виска, будто ставил точку.

В этот момент за дверью в коридоре послышались осторожные и преувеличенно тихие шаги Елены Павловны. Где-то в кухне действительно закипал чайник. Бабушка о чём-то негромко выговаривала Андрею Николаевичу.

Обычное утро в квартире Громовых наступало с поразительной беспощадностью.

Глава 9

На базу мы вернулись ближе к полудню. Елена Павловна до последнего пыталась задержать нас хоть чем-нибудь: то поправляла на Максиме куртку, то напоминала мне, чтобы я следила, как он наступает на больную ногу, будто мы оба слегка бестолковые подростки. Бабушка сунула мне в карман пакетик с печеньем «в дорогу», а Андрей Николаевич молча пожал Максиму руку и негромко сказал ему что-то — я не расслышала. Максим только коротко кивнул в ответ.

За руль снова села я, а Максим устроился на пассажирском сиденье и почти сразу прикрыл глаза.

Первые километры мы ехали тихо. За окном тянулись мокрые обочины, серое апрельское небо и редкие машины. Ещё вчера, после утреннего «сюрприза», база отдыха казалась мне просто местом неудачного корпоратива. Теперь же я ехала туда так, будто возвращалась на место преступления.

— Дима написал, — вдруг сказал Максим, взглянув в телефон.

У меня тут же неприятно ёкнуло.

— И?

— Камеры вокруг базы отдыха ничего не дали. Зато администратор хорошо запомнила человека, который попросил у неё запасной ключ от твоего номера. Якобы ты сама попросила принести что-то из чемодана.

Я так резко повернула голову, что машина едва заметно вильнула.

— Кто?

— Смотри на дорогу, Катя.

— Кто это был?

— Сергей Федоров из проектного отдела.

Я снова уставилась на трассу. В груди неприятно застыло. Я ведь с самого начала подумала на него, ещё как только увидела записку. Но одно дело — подозревать, и совсем другое — получит подтверждение.

Вспомнился ужин, на который Сергей меня приглашал меня месяц назад — я тогда вежливо отказала. Он посмотрел в ответ так, будто я не просто сказала «нет», а прилюдно его унизила. Словно его внимание само по себе подарок, который я посмела не оценить.

— Значит, всё-таки он… — пробормотала я.

Максим медленно повернул голову ко мне.

— Ты не удивилась.

— Я вчера сразу на него подумала, — пожала я плечами.

— Почему?

От тона голоса Макса у меня по спине прошёл холодок.

— Где-то месяц назад он позвал меня на ужин. Я отказала.

Несколько секунд в машине было так тихо, что я слышала только шорох шин по мокрому асфальту.

— Он к тебе приставал? — спросил Максим.

— Нет.

— Лапал? Подходил слишком близко? Писал тебе?

Я бросила быстрый взгляд на Максима. Чего это он?

— Нет. Ничего такого не было. Просто… его, похоже, слишком сильно задел мой отказ.

Максим зло усмехнулся.

— Задел, мать его, — выругался сквозь зубы. — Видимо, решил, что если ты не растаяла от его приглашения, то тебя можно наказать. Еще неизвестно, что он рядом с тобой делал, пока ты спала.

— Да что он мне мог сделать? Не преувеличивай. Я не какая-нибудь роковая красотка, от которой мужчины голову теряют.

Несколько секунд Максим молчал. Потом сказал уже совсем другим голосом, ниже, жёстче:

— Катя, ты, кажется, вообще не понимаешь, как выглядишь.

— Скажешь тоже. — Я нервно усмехнулась. — Будто я какая-то женщина-вамп…

— Ты и без того действуешь на мужчин так, что у них мозги плывут, — перебил он. — С твоей грудью, с этими бёдрами, ртом, на который вообще нельзя смотреть спокойно, ты правда думаешь, что мужчина рядом с тобой способен рассуждать разумно?

У меня перехватило дыхание.

— Ты сейчас специально…

— Я сейчас слишком честный, — отрезал он. — И меня бесит, что ты сама этого не видишь. Или делаешь вид, что не видишь.

— То есть ты хочешь сказать, что он…

— Я хочу сказать, — перебил Максим, и голос его стал ещё тише, ещё опаснее, — что если я рядом с тобой с трудом держу себя в руках, то почему ты так уверена, что Фёдоров, когда ты спала, ограничился одной запиской?

У меня похолодели пальцы на руле.

— Не говори так.

— Почему? Потому что тебе страшно это представить? — тихо спросил он. — Мне тоже.

Я судорожно выдохнула:

— Максим… Только не надо, пожалуйста, устраивать там публичную казнь.

— Тебе проступок Федорова кажется недостаточно серьёзным?

— Я не про это. Я просто не хочу, чтобы из-за меня на базе опять был цирк.

— Цирк был не из-за тебя, — сказал Максим. — И я не дам сделать вид, будто ничего не произошло.

Когда за деревьями показались знакомые корпуса базы, у меня вспотели ладони.

* * *

В общей гостиной было полно народу. Человек двадцать, не меньше. Почти весь офис. Кто-то сидел в креслах, кто-то подпирал стену, кто-то нервно листал телефон. При нашем появлении разговоры оборвались мгновенно. Взгляды метнулись сначала к гипсу Максима, потом ко мне, и от этого знакомого липкого любопытства у меня снова неприятно свело живот.

Я машинально остановилась у самой стены: хотелось стать как можно менее заметной. После вчерашнего утра от такого количества знакомых лиц снова стало душно. Казалось, ещё секунда, и кто-нибудь хмыкнет, переглянется, вспомнит чат.

Но Максим, прихрамывая и опираясь на костыль, прошёл вперёд и остановился посреди комнаты. Обвёл всех тяжёлым взглядом и сказал:

— Я отниму у вас немного времени. Но это касается каждого, поэтому я попросил всех собраться.

Сергей Федоров, который стоял у окна с чашкой, чуть напрягся, но все равно продолжал делать вид, будто его это ровным счётом не касается.

— Вчера утром, — продолжил Максим тем же ровным тоном, — Екатерина Викторовна обнаружила в своём номере постороннего. Точнее, постороннее. К нему была приклеена записка оскорбительного содержания.

В гостиной кто-то нервно хмыкнул, но смешок тут же оборвался. Максим даже не повернул головы в сторону того, кто это сделал.

— Я понимаю, что вчера многим это показалось смешным, — продолжил он. — Я и сам, к своему стыду, на секунду улыбнулся. Поэтому начну, пожалуй, с себя. Екатерина