Утро и одна ночь с моим боссом - Екатерина Вострова

На меня сразу посмотрели все, и я поспешно кивнула, не доверяя голосу.

— Теперь к остальным, — продолжил он, и голос у него заметно похолодел. — Я хочу, чтобы каждый из вас, кто вчера снимал, пересылал, комментировал, ставил смайлики и обсуждал это по углам, очень внимательно посмотрел на себя в зеркало. Это была не шутка. Это была травля. Травля сотрудницы, которая приехала сюда отдыхать, а не становиться содержимым ваших чатов.

В гостиной стояла тяжёлая тишина.

— Все фото, видео и переписки, связанные с этим, должны быть удалены сегодня до вечера, — произнёс Максим. — Дмитрий Фёдорович проверит каждый телефон, чтобы к концу дня не осталось ни копий, ни пересылок, ни внезапно «забытых» скриншотов. Если позже всплывёт хоть что-то, разговор будет уже не общий и не такой, а в правоохранительных органах.

Несколько человек тут же полезли за телефонами. Лариса смотрела в пол, стиснув губы.

— А теперь, — Максим перевёл взгляд, — Сергей.

Федоров чуть приподнял подбородок.

— Да, Максим Андреевич?

— Подойдите, пожалуйста.

Фёдоров подошёл с ленивой развязностью.

— Вчера вечером, — произнёс Максим, — вы взяли у администратора запасной ключ от номера Екатерины Викторовны. Вы сказали, что она сама вас об этом попросила. Это правда?

В гостиной стало так тихо, что я услышала собственный пульс, тяжело стучащий где-то в висках.

Федоров же на долю секунды дрогнул, но тут же справился с лицом.

— Максим Андреевич, это какое-то недоразумение…

— Сергей. — Голос Максима стал ещё тише. — Я ещё раз спрашиваю: это правда?

Тот молчал.

— Хорошо. Тогда я сам отвечу за вас, — продолжил Максим. — Екатерина Викторовна ни о чём вас не просила. Вы солгали администратору, ночью вошли в комнату спящей женщины, поставили туда то, что сочли остроумным, и пробыли рядом с ней неизвестно сколько времени. Я правильно излагаю?

— Это была шутка, — наконец выдавил Федоров. — Первое апреля. Все же…

— Шутка — это когда смешно обоим, — Максим чуть подался вперёд. — А когда мужчина ночью тайком входит в комнату женщины без её согласия, это уже не шутка. Это статья. Я сейчас очень тщательно подбираю слова только потому, что в этой комнате сидит человек, которому неприятен сам этот разговор. Иначе я говорил бы с вами совсем по-другому.

Сергей открыл рот, потом закрыл.

— С завтрашнего дня вы в компании не работаете, — спокойно продолжил Максим. — Заявление по собственному напишете немедленно. Рекомендации я вам дам ровно такие, какие вы заслуживаете. Если кто-то из коллег по рынку позвонит мне и спросит о вас, я отвечу честно. Это первое. — Он сделал паузу. — Второе. Если я когда-нибудь узнаю, что вы хотя бы в комментарии под чужой фотографией написали что-то про Екатерину Викторовну, мы с вами встретимся уже не в гостиной базы отдыха. Это понятно?

Фёдоров побледнел, но всё же вскинулся:

— Вы сейчас серьёзно? Из-за одной дурацкой шутки?

Максим даже не моргнул.

— Нет, не из-за шутки. Из-за того, что вы ночью вошли в номер без ведома Екатерины Викторовны и ее разрешения, солгали администратору и устроили публичное унижение. Разницу, надеюсь, вы понимаете.

Фёдоров дёрнул щекой, будто хотел ещё что-то сказать, но Максим уже перевёл взгляд на Кострова.

— Дмитрий Фёдорович, после этого собрания вы продолжите разговор с Федоровым. — И снова посмотрел на Фёдорова. — А сейчас я хочу услышать только одно: вам ясно, что с этой минуты вы к Екатерине Викторовне не приближаетесь, не обращаетесь и даже не произносите её имя?

У Сергея на скулах заходили желваки.

— Да, понятно.

— Прекрасно. Тогда ждите дальнейшего разговора.

Фёдоров дёрнул щекой, но всё же молча отошёл к окну.

В гостиной повисла тяжёлая тишина. Никто больше не переглядывался, не прятал усмешки в кружку, не делал вид, будто всё это пустяк. Коллеги опускали глаза, убирали телефоны, неловко переминались с ноги на ногу.

Максим медленно обвёл взглядом комнату.

— Надеюсь, больше ни у кого не осталось иллюзий насчёт того, что именно здесь произошло, — сказал он ровно. — И насчёт того, как я отношусь к подобным вещам. На этом всё. Можете расходиться.

Все словно только этого и ждали. Кто-то сразу шагнул к двери, кто-то пробормотал что-то невнятное соседу. Гостиная опустела быстро. Люди уходили, не глядя ни на меня, ни на Серёгу у окна.

Через минуту в комнате остались только мы с Максимом, Костров и Фёдоров. Максим повернулся ко мне.

— Катя, пойдём. Заберём твои вещи.

Я молча кивнула. Голос всё ещё меня не слушался. Только когда мы вышли в коридор, я поняла, что всё это время почти не дышала.

В номер я заходила уже совсем другой.

Комната была той же самой: кровать, стул, сумка, шторы, кружка на тумбочке. Но то липкое унизительное чувство, с которым я находилась здесь утром, будто выветрилось. Остался только осадок. Неприятный, тяжёлый, но уже не всепоглощающий.

Максим ждал в дверях. Я быстро собрала вещи, застегнула сумку, и он молча перехватил ее за ручки.

— Максим, я сама могу — у тебя гипс, костыль.

— Я знаю, — спокойно ответил он. — Но всё равно понесу я. Лучше скажи, как ты?

Я не ответила сразу, сначала к себе прислушалась.

— Я думала, мне будет приятнее, — призналась наконец.

— А что ты чувствуешь?

Я пожала плечами, не поднимая головы.

— Не знаю. Стыдно почему-то. Дура я, наверное.

Максим поставил сумку на стул, подошёл ко мне осторожно коснулся моих волос.

— Не дура, — сказал он тихо. — Ты просто нормальный человек, который не любит, когда при нём кого-то ломают. Даже тех, кто это заслужил.

Я судорожно выдохнула. От спокойного низкого голоса, от самой близости Максима во мне стало совсем тихо.

— Катя, — произнёс он спустя секунду.

— Что?

— Когда я сниму гипс и когда у тебя хоть немного уляжется весь этот кошмар… я хочу пригласить тебя на свидание. Ты согласишься?

— На свидание… — повторила я, будто проверяя слово на вкус.

— На свидание, — серьёзно подтвердил он. — Без надувных мужиков, без лестниц, без моей мамы и тёти Лиды. Только ты, я и ресторан, который я уже выбрал.

— Максим Андреевич, — фыркнула я, — а вы быстрый.

— Я год был медленным. Норму выполнил, — в тон мне ответил Максим. Стало смешно и легко. И от этой лёгкости защипало в носу. — Это «да»? — уточнил он, чуть наклонив голову.

— Это «да», — подтвердила я.

— Хорошо, — сказал он так, будто не на свидание меня пригласил, а подписал какой-то очень серьёзный контракт, который давно собирался заключить.

Я не удержалась и снова фыркнула.

— И всё?

— А что ещё? — уточнил