Заметки белых ночей - Веста Васягина

она с кем-то поспорила, что сделает из него человека. Впрочем, есть любимчики и есть – наоборот. Меня вот историк терпеть не может, а Голубкова – она. На вкус и цвет, как говорится.

* * *

Вечером мама смотрит очередной турецкий сериал, а я учу историю и параллельно читаю книгу, которую мне подарил Саша. Представляете, есть четыре типа дел: важные и срочные, важные и несрочные, неважные и срочные, неважные и несрочные. И для того, чтобы ценить время и получать классные результаты, нужно знаете какими делами заниматься в первую очередь? Важными и несрочными, они самые эффективные на перспективу. Это же гениально! Выходит, я не просто плыву по течению, как кусок непонятно (понятно) чего, а делаю всё правильно! Как прилежная ученица, пишу список «Не срочно, но важно»: послушать ветер и подышать Фонтанкой, съесть роллы с угрём или пиццу с моцареллой, подержаться за руки. Жаль, Саша не особо любит держаться за руки, зато Женька говорит, что любит, – будем с ней так ходить по городу. И ещё есть мама – она тоже за мимимишную движуху.

– Мам, а что для тебя важно, но не срочно?

– А?

Я повторяю вопрос, и мама наконец отрывается от созерцания золотых интерьеров дворца шейха Мустафы бин как его там.

– Обнять тебя, поцеловать, да просто рядом посидеть, – серьёзно говорит мама и тянется ко мне. Вот, а я что говорила! Яблочко от яблоньки. То есть наоборот.

– А по-моему, это очень даже срочно! – хохочу я.

Как я люблю эти моменты, когда мы вместе. Мама, работай поменьше и побольше обнимай меня: в умной книге написано, что это эффективно. А я не дам тебе грустить.

Я пишу в телеге новый пост, оставляя без внимания комментарии Голубкова. Посты писать – это вам не «кошачий глаз» рисовать. Могу делать это сколько угодно, влёгкую. Значит, это действительно моё, да?

«Привет, подруга, – пишет вдруг Женя. – Я на секунду! Похоже, у меня не получится приехать, извини».

«Почему? Ты же так хотела!»

«Я и сейчас хочу! Но тут такое дело: расслабилась чуть-чуть – и мне по инглишу двойку влепили. И замечание в электронном дневнике написали. Знаешь какое?»

«Ну?»

«“Не ожидала от Евгении такого посредственного знания материала”. Да ну её. Я что, живу, чтобы чужим ожиданиям соответствовать? Я и так ради этой поездки из кожи вон лезла. Хватит с меня, короче!»

«Жень, не отступай! Договорись, вдруг тебе разрешат исправить оценку. Ради мечты можно пойти на многое, ты сама говорила, помнишь?»

Женя отвечает спустя некоторое время: «Фух, пошвыряла подушку в стену и полегчало. Лада, что ты тупишь, я же сказала, что приеду! Жди».

На самодельном бутылофоне

В десять утра, как и договаривались, я жду Мятликову и Лайкину на «Горьковской». Мне всегда нравилась эта станция метро – она похожа на летающую тарелку: круглый павильон, ярусы световых окошек в крыше и неоновая вечерняя подсветка. Я стою у эскалатора и воображаю, что все, кто идёт мимо: женщина в обтягивающем серебристом комбинезоне, пара с коляской, девочка-подросток с чуть раскосыми глазами, – инопланетяне. Коренные. Вот как я – коренная петербурженка. А потом приходят Мятликова и Лайкина, и мы отправляемся по важным девчачьим делам! Но внеземная тема не отпускает меня. На улице я смотрю на одуванчики, кружевные листья дуба и бирюзовое небо – так, будто вижу нашу планету в первый раз.

Тем временем мы подходим к салону красоты.

– Готовься стать красивой, Чайкина, – говорит мне Мятликова, садясь в кресло. Ну что ж! Я готова.

Я опускаюсь рядом. Девушка в одноразовой маске и перчатках подпиливает мне ногти, шлифует их, наносит гель-лак, а затем просушивает в специальной лампе. Это только написать быстро, а на деле мы занимаемся этим два часа! Ну правда, маникюрши – самые терпеливые люди в мире. И красивые девушки, которые к ним приходят, – тоже, само собой. Я бы, конечно, с большим удовольствием сделала вместо этого… что угодно. Но результат получается классный. У меня – аккуратный френч. Мятликова с Лайкиной выбрали один и тот же ярко-алый цвет, тренд сезона.

– Мы заслужили роллы, девчонки! – довольная Лайкина тащит нас с Мятликовой наружу.

Мы пересекаем парк у Петропавловской крепости, где бородатый мужчина играет на самодельном бутылофоне мелодии из старых мультиков. Чип-чип-чип-и-дейл! Глаза мужчины закрыты, а на лице блаженная улыбка. Какой он классный!

Мы заваливаемся в кафе неподалёку и заказываем набор: филадельфия, роллы с угрём и запечённые с мидиями. Я рассеянно макаю роллы в соевый соус и слушаю девчонок.

– Ты чего? – Мятликова смотрит на Лайкину. Той так вкусно, что она даже мычит от удовольствия.

– М-м-м, прости. Ничего не могу с собой поделать.

– С твоей любовью к еде только на диетах и сидеть. Иначе раскоровеешь вмиг.

Лайкина с сожалением отодвигает от себя полупустую тарелку, а Мятликова уже смотрит на меня:

– Поделись секретом, Лада, как ты так быстро набираешь подписчиков? Рекламу покупала?

– На одной рекламе далеко не уедешь, – вставляет Лайкина слегка обиженным тоном.

– Не покупала я ничего, – я мотаю головой. – Просто делаю посты каждый день, и всё. Ты тоже можешь попробовать, Настя. Почему бы тебе не завести собственный канал с бьюти-секретами?

Мятликова задумчиво разглядывает меня, словно размышляет, не разыгрываю ли я её.

– А что, Настён, – подхватывает Лайкина, – почему бы и да? Ты столько всего знаешь про то, как быть красивой.

– Мне есть чем поделиться, – наконец кивает Мятликова. – Думаешь, получится?

– Уверена, он станет ещё популярнее, чем мой, – искренне говорю я, а Лайкина поддерживает. Это ожидаемо – ведь большинству девчонок интереснее читать о том, как рисовать стрелки «кошачий глаз» и завивать кудри, чем о том, что пишу я.

– Я тоже так думаю, – соглашается Мятликова. – Я, кстати, вам рассказать не успела об одном ужасном случае. Помните, вчера я не накрасилась в школу? Ну как не накрасилась – сделала нюд.

– Ну? – мы с Лайкиной само внимание.

– Знаете, что сказал Голубков, когда меня увидел? «Насть, чего такая бледнолицая? Не заболела?» – Мятликова делает большие глаза.

– Терпеть его не могу! – яростно шепчет Лайкина. – Он мне в понедельник слойку с вишней подложил на парту, типа угостил. А я в тот день худела, все знали!

– Лада, твоя очередь, – говорит Мятликова.

– Моя?

– Ну да, неужели Голубков тебе не пакостил?

Я морщу лоб и пытаюсь вспомнить. С тех пор как я перестала быть невидимкой, Голубков не раздражает меня так, как раньше. Да, он шутит – но его шутки больше не кажутся мне такими уж обидными.