Ее ужасная нечисть - Александра Черчень

невысокая шатенка с затянутыми в пучок волосами и в больших круглых очках. Видимо, библиотекарша, готовившая материалы для первокурсников, которые через три дня должны рекой потечь в эту обитель знаний за учебниками, пособиями и прочим гранитом науки.

– Вам помочь? – повернулась она ко мне, заслышав шаги.

– Да, я аспирантка с факультета нечистеведения. Айлин Тарри. Мне нужен список литературы, который рекомендовал декан Эйдан.

– А, Тарри? – Женщина оживилась. – Вам уже все подготовили. Профессор прислал запрос вчера вечером.

Она скрылась за стеллажами, а я осталась разглядывать ровные ряды столов и бесконечные книжные полки, уходящие в полумрак.

Если честно, очень хотелось спросить, как зовут работницу библиотеки! Потому что в Хармаре служила создательница знаменитой магической картотеки Сая Мирандис! Ее изобретение появилось на рынке несколько лет назад, после того как она совместно с артефакторами доработала его, и теперь создать «магическую картотеку» мог любой библиотекарь. А не только очень хороший маг, способный управлять тонкими потоками, что давалось немногим.

Сая Мирандис для многих стала причудливым символом – историей о том, как бедная девушка сама проложила путь в жизни, но на лестнице к успеху споткнулась о своего будущего мужа – Лиара Тариниса.

Говорили, что они долго соперничали и Сая даже думала отдать патент на создание и реализацию «картотеки» конкурирующей с Таринисами фирме. Но потом почему-то грянула свадьба. А спустя еще какое-то время появился маленький Таринис-младший.

И вроде как после декрета Сая Таринис вновь вернулась в Хармар, на свою прежнюю должность.

Интересно, это она или другая библиотекарша?

Пока я гадала, молодая женщина вернулась с аккуратной стопкой книг и несколькими листами, скрепленными магической печатью.

– Вот, пожалуйста. Три из списка пока на руках, но вы можете заказать, когда вернут. А это – что есть в наличии.

Я пробежалась глазами по корешкам. Два тома по эволюции разума у птичьих видов, монография по классификации высшей нечисти, несколько сборников научных статей.

– Спасибо, – искренне сказала я.

– Обращайтесь, – улыбнулась библиотекарша. – И да, если что-то понадобится из закрытого фонда – только с разрешения научного руководителя. Но профессор Эйдан обычно такие вещи быстро подписывает.

– Учту.

Я вышла из библиотеки, прижимая к груди стопку книг, и снова оказалась в парке. Солнце поднялось выше, стало теплее, и я сощурилась, наслаждаясь его лучами. Надеюсь, что тепло тут держится за землю дольше, чем в столице.

– Ну что ж, – сказала я вслух, ни к кому не обращаясь. – Жизнь налаживается.

И направилась к аспирантскому блоку – кормить Финика и отвечать на все его стопятьсот вопросов касаемо опасности окружающего мира.

Уже на лестнице в общежитии я столкнулась с худощавым мужчиной средних лет. Он стоял на площадке, пристроив листок бумаги прямо на перила, и что-то сосредоточенно в нем вычеркивал. Из-под мышки у него торчала потрепанная папка, а на голове красовалась квадратная шапочка-беретик, которая сидела криво и то и дело норовила съехать на ухо.

Услышав шаги, он поднял голову и расцвел в улыбке.

– О, добрый день! – обрадовался он так, будто я была его спасением. – Из какой комнаты?

– Седьмая. Айлин Тарри.

– Завхоз Квинтус, – представился мужчина, ловко, но все же немного суетливо, пряча листок в папку. – Очень хорошо, что я вас встретил. Очень! А то пришлось бы потом вас искать, а у меня и без того дел – вон сколько! – Он выразительно потряс папкой. – Я по поводу соседок. Через пару дней подселят к вам двух девушек. Так что готовьтесь – комнаты у вас отдельные, но общая гостиная, сами понимаете…

Он заговорщически понизил голос:

– Вы уж там по-хорошему, без скандалов. А то прошлый год такие разборки были – мебель два раза меняли! А это, знаете ли, расходы. А у меня бюджет, все под отчет, сам ректор каждую копеечку проверял… – Он вздохнул, но тут же спохватился: – Но вы не думайте, у нас тут тихо! В основном. Если что – сразу ко мне. Квинтус, говорю, запоминайте. Я за порядком слежу строго.

Он подмигнул, поправил беретик, который тут же снова съехал, и уже собрался уходить, но на секунду задержался и протянул мне конверт, в котором угадывались какие-то бумаги.

– Здесь памятка по совместному проживанию и правила общежития. Подпишите внизу, что ознакомлены, и занесите мне в хозяйственный корпус. До конца недели, не срочно, но желательно пораньше.

Я заглянула в конверт, но вытаскивать бумаги не стала.

– Хорошо, занесу.

– И еще, – Квинтус понизил голос, – вы уж там… по хозяйству аккуратнее. Лишний свет не жгите, воду зря не лейте! А то понаедут из столиц и льют, и льют! Ванную кажный день им…

– Я учту.

– Да, и если вдруг чего не хватает – табуретки там, лампы, постельное белье лишнее – тоже ко мне. Но, – он поднял палец, – только по делу! А то некоторые студенты думают, что казенное – значит, можно тащить. А оно не просто казенное, оно подотчетное! Разница, знаете ли, огромная.

– Спасибо, – кивнула я, пряча улыбку.

– Обращайтесь, – махнул он рукой и засеменил дальше по лестнице, что-то бормоча про «ведомости» и «ни на кого не напасешься».

Я проводила его взглядом и пошла к себе, думая о том, что персонал тут, оказывается, очень колоритный.

А еще он упоминал ректора в прошедшем времени. Интересно, почему?

Глава 4

Вопреки моим предположениям, Финик спал. Шуршик тревожно дрыгал задними лапками, шевелил усами, и его хвост то прикрывал мордочку, то метался из стороны в сторону.

Я ласково улыбнулась, осторожно накрыла его шерстяной тканью, заменявшей шуршику одеяло, и сама села за стол, разложив по стопкам выданную мне литературу.

Впрочем, на этом тяга к знаниям скончалась в муках.

Покачавшись на задних ножках стула, я решила сначала разобрать вещи – благо не сделала этого вчера. Открыла чемодан, разместила немногочисленные пожитки в шкафу, а большую косметичку отнесла в ванную.

Уже там расставила все баночки-бутылочки и, наклонившись к зеркалу, посмотрела, хорошо ли прокрасились вчера корни волос. Но почти сразу заметила: если с корнями было все в порядке, то радужка глаз начала просвечивать моим родным золотистым светом.

Очень неудобно не быть человеком, когда тебя им все считают.

Хлопотно.

Я достала одну из маленьких пипеток и задумчиво встряхнула ее. Обычно я старалась пользоваться каплями перед сном – они все же раздражают слизистую, но к утру покраснения проходят. Сейчас я бы тоже не изменяла своим привычкам, но слова аспиранток за завтраком и анонс встреченного завхоза меня насторожили.

Получается, ко мне в любой момент могут прийти…

А потому я решительно открутила крышечку и сунула пипетку в мутный раствор. В худшем случае скажу, что как пришла – рыдала из-за тоски по дому! Вполне себе дельное оправдание для юной и