Пышка против байкера. В морг не торопитесь! - Лекса Харт

Глава 9

Полина

Сначала мне показалось отличной идеей согласиться на его предложение, взамен на то чтобы он продал байк, потому что я искренне боялась за его жизнь и каждый раз, когда представляла его на своём столе в виде разбитой отбивной, у меня внутри всё переворачивалось. Как ни крути, а Влад мне всегда нравился, ещё с тех самых младших классов, когда он сидел через парту и кидался в меня бумажными самолётиками, и меньше всего мне хотелось потом собирать его кусочки по асфальту и оформлять свидетельство о смерти. Но… в конечном итоге я поняла, что не имею права ставить подобные условия, потому что кто я такая, чтобы указывать взрослому мужчине, на чём ему ездить и как рисковать своей жизнью? В конце концов, он давно уже не мальчик, а взрослый мужчина, способный сам принимать решения и жить на своё усмотрение, и моя гиперопека тут точно ни к чему.

Надо было отказаться и всё, не ввязываться в эту авантюру, потому что ничего хорошего из таких спектаклей обычно не выходит, особенно когда на кону не деньги, а живые люди с их ожиданиями и разбитыми надеждами, но я не смогла. Просто не устояла перед искушением хотя бы понарошку побыть невестой такого мужчины, почувствовать себя желанной и нужной, пусть даже это будет всего лишь игра, пусть даже за это не заплатят настоящими чувствами, а только деньгами или благодарностью.

Он приехал вечером, как и было назначено, мы сели в машину и проговорили почти два часа. Влад рассказывал про родителей, про их привычки и слабости, про то, как лучше себя вести и чего говорить не стоит, объяснил, зачем ему это всё нужно, и я наконец-то начала понимать его мотивы, потому что сама знала, что такое, когда родители лезут в личную жизнь с непрошеными советами. Мы договорились, что в субботу утром поедем к ним, и я должна буду изображать счастливую и любящую невесту, а он моего заботливого жениха, и никто ничего не заподозрит.

Маму Влада, Маргариту Семёновну, я помнила ещё со времён школы, потому что она всё приходила на родительские собрания, не пропустила ни один праздник и всегда выглядела такой ухоженной, приветливой и жизнерадостной женщиной, которая улыбалась всем и каждому. А вот Сергей Александрович, кажется, только один раз заходил в школу за какой-то справкой, и я совершенно не могла вспомнить его лица, только смутный силуэт высокого мужчины в тёмном пальто.

Рано утром в субботу я проснулась от будильника, хотя и так не спала толком, крутилась с боку на бок и перебирала в голове возможные сценарии. Я собралась, оделась в то, что казалось мне наиболее подходящим для знакомства с родителями: джинсы, свободная футболка и рубашка, прикрывающие все мои проблемные места, волосы распустила, чтобы казаться мягче и женственнее, и, вцепившись в телефон, ожидала его звонка, как приговорённый ждёт помилования.

Казалось бы, зачем нервничать, если всё это не по-настоящему? Какая разница, что подумают обо мне чужие люди, если я играю роль и после этого спектакля мы с Владом разойдёмся каждый в свою сторону? Но я просто места себе не находила, ходила из угла в угол по маленькой кухне, переставляла чашки с одной полки на другую и то и дело подбегала к зеркалу, чтобы проверить, не размазалась ли тушь и не растрепались ли волосы.

Как примут меня его родители? Что подумают обо мне, увидят сразу, что я ненастоящая невеста, или поверят в этот фарс? Что скажут про мой лишний вес, когда увидят меня? Вопросов было множество, и я заранее предвкушала ответы на них, причём самые неприятные и обидные, потому что мой опыт общения с родителями бывших парней говорил о том, что худые и стройные девушки им нравятся гораздо больше, чем такие, как я.

Ещё вчера я была готова, мне казалось, что всё это будет просто и даже забавно: сыграть роль, получить удовольствие от общения и уехать с чистой совестью, но сейчас интуиция кричала о том, что стоит ждать катастрофы, причём сногсшибательной и неминуемой, как поезд, который мчится на тебя на всей скорости.

Когда Влад позвонил и сказал спускаться, я с минуту сидела на диване и не могла встать, потому что ноги просто не слушались, будто налились свинцом и приросли к полу. Кое-как я заставила себя подняться, сделала глубокий вдох, медленно выдохнула и спустилась на улицу.

Как и было оговорено, он ждал меня у подъезда, поэтому, чтобы не казаться совсем уж трусихой, я села в его большой чёрный внедорожник, отвернулась к окну и молчала всю дорогу, глядя на проносящиеся мимо деревья и дома, но не видя ничего из-за пелены собственного страха. А если он что-то спрашивал: как настроение, не холодно ли, не хочешь ли кофе по дороге… я отвечала односложно, да или нет, и даже не поворачивала головы, потому что боялась, что мой нервный румянец на щеках выдаст всё моё внутреннее состояние.

Наконец, он остановил машину, и я подняла взгляд на высокий кованый забор с острыми пиками, за которым угадывался большой дом с черепичной крышей и ухоженным садом. Открытая калитка с коваными завитушками показалась мне настоящим порталом в ад, потому что за ней начиналось то, чего я боялась больше всего.

Влад посигналил один раз, и на пороге дома тут же появились его родители. Мама в светлом льняном платье, с аккуратной стрижкой и радушной улыбкой, которая пока была адресована сыну, и отец в домашнем свитере, с газетой в руках и любопытным взглядом поверх очков.

Влад вышел из машины, обошёл её и открыл мне дверь, а потом протянул руку, чтобы помочь выйти. Я уставилась на его ладонь, как баран на новые ворота, совершенно не понимая, что сейчас нужно делать, потому что в моей голове вдруг стало пусто и тихо, будто кто-то выключил звук.

— Полина… — позвал он меня негромко, но настойчиво, и я наконец отмерла, как заводная кукла, которой повернули ключик.

Я взяла его за руку, попыталась изящно выйти из машины, поставила ногу на подножку, потом вторую, но непонятно как запуталась в собственных ногах, потеряла равновесие и фактически выпала из внедорожника прямо в объятия моего подставного жениха, уткнувшись носом ему в грудь и вцепившись в его куртку мёртвой хваткой.

— Извини, — сказала я тихо, с трудом восстанавливая равновесие и чувствуя, как щёки заливаются краской стыда от такого неуклюжего начала нашего спектакля.

Правда, неловкий