Пышка против байкера. В морг не торопитесь! - Лекса Харт

никогда так нагло и бесцеремонно не вторгался в моё личное пространство, не говоря уже о том, чтобы раздевать меня прямо на рабочем месте. Он дошёл до пуговиц ниже живота, и вот тут я наконец включилась: одной рукой я оттолкнула его от себя, а другой перехватила его за запястье, убрав пальцы от последней пуговицы, которую он уже почти расстегнул.

— Что ты себе позволяешь? — прошипела я, чувствуя, как кровь прилила к щекам. — Да ты вообще понимаешь, что нельзя так себя вести с женщиной, которая умеет пользоваться скальпелем и знает, с какой стороны нужно подходить к телу?

— Не знал, что за попытку накормить человека можно получить скальпель под рёбра, — снова рассмеялся Влад, и в его глазах запрыгали те самые чёртики, от которых я вчера сбежала в подземный переход.

Я прикрыла глаза, сделала глубокий вдох, считая до десяти, чтобы не наговорить лишнего, и потребовала максимально жёстко:

— Говори, зачем припёрся, и проваливай, мне некогда тут с тобой разговоры разговаривать!

— А когда будет время? — поинтересовался он с абсолютно серьёзным видом, будто действительно ждал, что я назову ему удобные часы и день недели.

— Никогда, — отрезала я, но он и бровью не повёл.

— Полина, мне просто нужна твоя помощь, — сказал он тихо, и в его голосе вдруг проскользнуло что-то непривычное, какая-то уязвимость, которую я не ожидала увидеть в этом наглом красивом мужчине.

И в этот момент он бессовестно перехватил мою руку, которую я до сих пор держала на его запястье, сжал её своими пальцами и притянул меня ближе, так, что между нами почти не осталось расстояния, и я почувствовала запах его парфюма, от которого голова пошла кругом.

— Я живым не помогаю! — ответила хмуро, но уже понимала, что единственный способ избавиться от него сейчас, это хотя бы выслушать, а потом уже послать окончательно и бесповоротно.

— А может быть, я зомби, — снова пошутил он, и я с трудом сдержала улыбку, потому что шутка была дурацкой и совсем не смешной, но почему-то именно она растопила тот лёд, который я старательно намораживала с его появления.

— Жаль, что у меня с собой дробовика нет, — вздохнула я и уже почти спокойно добавила: — Ладно, давай рассказывай, какого чёрта тебе от меня надо, и мне действительно нужно работать.

— Может, не здесь? — он обвёл взглядом помещение, задержался на неприкрытой «отбивной», которая лежала на соседнем столе, и я заметила, как он слегка побледнел, хотя пытался держаться молодцом. В этот раз улыбку сдерживать я уже не стала, она сама расползлась по моим губам, потому что смотреть на то, как здоровый мужик в дорогом костюме боится трупа, было забавно.

— Хорошо, давай выйдем на улицу, но не дальше, — сжалилась я, потому что, во-первых, мне и самой надоело дышать формалином, а во-вторых, раз уж он договорился с начальницей, то час у меня действительно был.

Я сняла халат, повесила его на крючок, подхватила со стола свою кружку с остывшим, горьким кофе и вышла на крыльцо, даже не проверяя, идёт за мной Влад или нет. Мне было всё равно, если он хочет что-то сказать, пусть говорит, а если нет, то это его проблемы.

Он догнал меня быстро, даже успел придержать дверь, и это был такой старомодный, почти рыцарский жест, что я снова почувствовала себя неловко, но виду не подала.

Я остановилась на верхней ступеньке, повернулась к нему лицом, вертя в руках кружку, посмотрела прямо в глаза и настоятельно потребовала, не оставляя ему пространства для манёвра:

— Говори.

Глава 8

Владислав

Утром я сгонял на несколько важных встреч, подписал кое-какие бумаги, переговорил с партнёрами, а потом ринулся в морг, будто мне там мёдом было намазано.

За окнами доцветала весна, уступая свои права лету, воздух был тёплым и каким-то особенно сладким… пахло жасмином, липой и жареной рыбой с соседней уличной забегаловки. Я оставил машину на парковке, поправил полы пиджака и пошёл искать Полину, чувствуя себя при этом полным идиотом.

Вот же, всё-таки она колючая. Я думал, что после вчерашнего и после того, как мы немного поговорили у морга, она сменит гнев на милость, но нет, эта женщина, кажется, родилась с иголками вместо кожи. Правда, надежда на то, что когда мы выйдем из этого мрачного здания на свежий воздух, мне станет легче говорить, ни разу не оправдалась, потому что стоять на крыльце морга и обсуждать то, что я собирался ей предложить, оказалось даже сложнее, чем я предполагал.

Полина требовала, чтобы я сообщил, что мне от неё надо, без обиняков и прямо, а я, хоть и подбирал старательно слова, готовясь к этой встрече чуть ли не с вечера, до сих пор не знал, как правильно предложить ей то, что мне нужно. Слишком это было странно, слишком необычно, и в любой нормальной ситуации меня бы точно послали куда подальше, причём совсем не в вежливой форме.

— Ну, — поторопила она меня, держа в руках кружку с остывшим кофе и глядя на меня так, будто я был экспонатом в её морге, который никак не мог определиться, мёртвый он или живой.

Полина тоже явно нервничала, я видел, как её пальцы мелко подрагивали на керамической кружке, и это не придавало мне уверенности. Вот если бы мне нужно было пригласить её на настоящее свидание, я бы ни секунды не колебался, взял бы за руку, посмотрел в глаза и сказал всё, что положено, а тут такое… слишком пикантное дело, чтобы вот так с порога вываливать на человека.

— Ладно, — сказал я и шумно выдохнул, собираясь с мыслями. — Полина, мне нужна твоя помощь. И не шути сейчас о смерти. Дело в живых, — добавил я быстро.

— С ними у меня гораздо хуже получается, — горько усмехнулась она, и я понял, что это была не шутка, а какая-то глубинная, выстраданная боль, которую она прятала за колючками.

— Да нет, нормально всё, — ответил я, стараясь говорить как можно мягче и убедительнее. — Не буду ходить вокруг да около, скажу как есть. Я недавно расстался с девушкой, и теперь на меня нападают родители, требуя привести к ним невесту. Мама уже всех подруг перебрала, отца сводит с ума, а меня — тем более.

— Ты хочешь, чтобы я за тебя замуж вышла? — спросила Полина и, не сдержавшись, рассмеялась таким искренним, удивлённым смехом, будто я только что предложил ей полететь на Луну.

— Не совсем, — сказал я, чувствуя, как уши начинают гореть от