Свидание со смертью - Келли Криг

она успела произойти. Это всегда было верным признаком предреченной смерти. Часть меня надеялась, что, несмотря на полученный вызов по ее душу, она по какой-то счастливой случайности окажется не Обреченной.

Тот факт, что она ею была, еще сильнее усложнял ситуацию, поскольку это означало, что у ее души было какое-то другое предназначение. Что-то еще, что ей предстояло сделать.

Каким бы ни было это «что-то», я этому помешал.

Хуже того, я все еще не мог понять — зачем.

Но это «зачем» — оно в любом случае не имело значения. Важно было лишь «как». А именно: как собираюсь исправить эту… проблему.

Поскольку раньше я никогда не упускал ни одной души — ни намеренно, ни случайно, — до сегодняшнего дня я понятия не имел, что произойдет, если я это сделаю. Судя по всему, мне снова поступит вызов забрать библиотекаршу.

— Грозный Смерть, Смерть угрюмый, — распевал Плуто, пока я спускался по винтовой лестнице обратно во мрак своих покоев, где решение всей этой головоломки казалось простым.

Забрать ее душу, когда придет время, и доставить ее в Белый Бассейн.

Только тогда сэр Белый поймет, что кто-то из нас упустил душу.

Поскольку я никогда не позволю Флоре или Йоханну ответить за мою оплошность, мне придется во всем признаться.

Но спасти жизнь Обреченной и тем самым вмешаться в саму ткань мироздания…

Если это не повод для увольнения… то что тогда?

Вспышка мрака Черного Бассейна, хлестнувшая по моей руке, заставила те кости вновь отозваться на воспоминание об этом ощущении.

Слова Седрика, сказанные ранее, тоже вернулись, преследуя меня.

Тот Бассейн. Совершенно очевидно: если меня уволят, именно туда отправится моя душа.

Я прекрасно понимал, что ее воды не ведут ни к чему хорошему. Или хотя бы сносному.

А это означало, что когда меня снова призовут за библиотекаршей — а меня призовут, — мне придется предпринять нечто радикальное. Даже более радикальное, чем в прошлый раз.

Пока я не придумаю способ незаметно переправить ее душу в потусторонний мир, мне придется спасти ее.

Снова.



5 ХЕЛЕНА

Неловкость высшей степени в самый неудобный час.

Именно это пронеслось у меня в голове, с визгом разъехались двери лифта и я увидела не кого иного, как Питера Уинстона, британского архивариуса библиотеки. Горячего британского архивариуса библиотеки.

Впрочем, меня окатила волна облегчения при виде женщины-доставщика пиццы в красной форме, стоявшей рядом с ним и державшей ароматную термосумку, полную коробок, чье лицо было наполовину скрыто козырьком пунцовой кепки.

Пока она не кивнула мне и не одарила улыбкой, накрашенной рубиновой помадой, прежде чем удалиться по коридору.

Если бы мне пришлось гадать, то, скорее всего, она несла пиццу в качестве награды для отдела кадров.

В детском отделе тоже иногда устраивали праздники. Разумеется, вместо повышения зарплаты.

Или модернизации.

Или закупки общих расходников.

Вроде клеевых карандашей.

Ну что ж. Никакой защиты от неловких встреч.

Я выдавила из себя улыбку Питеру, который теперь стоял в лифте в полном одиночестве, прижимая стопку фолиантов к боку.

Он сохранял сдержанную, плотно сжатую улыбку, нажимая кнопку удержания дверей для меня.

Затем, крепче сжав тыквенно-оранжевую коробку с выпечкой, которую я держала в руках, я решительно шагнула внутрь лифта. Потому что насколько сильнее возросла бы неловкость, если бы я сейчас побежала к лестнице? Хотя это было именно то, что мне следовало сделать с самого начала. С другой стороны, был велик шанс столкнуться с ним и там.

Возвышаясь надо мной на целую голову, в очках, с длинными темными волосами, собранными в низкий хвост, с красивым гладко выбритым лицом и худощавым, но мускулистым телосложением, он был одет в свой обычный наряд: брюки, черный блейзер и белую рубашку на пуговицах.

Скажем так, образ тридцатилетнего профессора колледжа шел ему невероятно сильно — смесь шикарного гика с легким налетом темной академии. Будто Дракула решил преподавать в Оксфорде, только менее бледный.

— Мисс Харт, — произнес он, и мой дух упал от этого холодного и излишне официального приветствия. Особенно учитывая, что не так давно он называл меня «Листочек» — прозвище, которое я получила после того, как меня унесло порывом ветра вместе со стопкой свежеотпечатанных флаеров для предстоящих детских программ. Питер тогда помог мне их собрать.

Как раз перед нашим тайным первым поцелуем.

Мои щеки запылали, и я откашлялась, поворачиваясь к дверям лицом; подошвы моих балеток заскрежетали по полу, а легкая хромота в шаге напомнила о том, почему я не поехала на лестнице.

У меня были два VIP-десерта на хэллоуинскую тематику из Sugar Rush, кафе на соседней улице. На одном красовалась ведьмина шляпа из клубники в шоколаде, а из следов от вампирских клыков на другом сочилась вишневая начинка. Они были такими хрупкими, и я никак не могла рисковать тем, что их помнут. Кроме того, я уже опаздывала в «Укрытие», чтобы подменить Эмили на время ее обеда, поскольку дневная толпа из детского сада в половине двенадцатого заявилась на чтение сказок с опозданием.

— Питер, — ответила я, возвращая его приветствие кивком, тогда как зеркальные створки древнего лифта со скрииииипом закрылись. Этот визг сегодня казался особенно пронзительным, словно они морщились от стыда так же сильно, как и я внутри. Словно они знали, что мы с Питером встречались несколько недель и за это время успели побывать в паре весьма двусмысленных ситуаций.

Мы расстались после того, как выяснилось, что ни один из нас не готов оставить свою должность в главном филиале Публичной библиотеки Виверн-Сити.

Ну, вообще-то, именно Питер порвал со мной еще в июле. Потому что, да, мы работали вместе.

Пусть и в разных отделах, пусть и на разных этажах, но теперь мне приходилось признать, что он был прав, когда заговорил о возможных… сложностях романтических отношений с коллегой.

Одно и то же гигантское здание в определенных обстоятельствах действительно могло казаться чертовски маленьким. Например, в этот самый момент, когда мои зубы грозили стереться в порошок.

Я задержала дыхание, мысленно призывая неловкость раствориться подобно кругам на воде.

И с какой стати нашему общению быть неловким? Только лишь потому, что прошлая наша встреча закончилась слезами — моими, — вовсе не означало, что эта должна превратиться в пылающий кошмар.

— Направляешься в подвал? — спросила я его, когда двери со стуком сошлись, запирая нас внутри и отражая наши фигуры в чуть золотистом стекле.

Ох. Почему мы должны выглядеть вместе так чертовски мило?

— Вообще-то, наверх, — поправил он, и его лондонский акцент