Свидание со смертью - Келли Криг

Я снова проигнорировал доктора, целенаправленно направляясь к тому ониксовому чану, в который я — несмотря на тускло-лаймовый оттенок змеиной душонки Седрика — собирался его затолкать.

Но тут, двигаясь с куда большей резвостью, чем я от него ожидал, Йоханн скользнул прямо передо мной и замер, раскинув руки в стороны, словно какой-то безумный судья, фиксирующий нарушение.

— Это Седрик? — потребовал ответа он, и я сжал зубы. Эта душа… должно быть, она сама назвала ему свое имя. Чего я никак не мог предотвратить, даже если бы осквернил свои песочные часы, засунув туда этого маслянистого сукина сына.

— Жнец, — произнес Йоханн, и его лицо помрачнело, — что бы ни случилось, я настаиваю, чтобы ты немедленно отпустил Седрика. Как ты, как и я, он является постояльцем Священных Залов и членом нашего ордена.

Хуй там плавал.

— Дорогу, — скомандовал я, — или я заставлю тебя подвинуться.

— Ты ничего подобного делать не станешь, — взъярился Йоханн, уперев руки в боки. — Вместо этого ты разожмешь руку, отпустишь Седрика и позволишь ему отправиться на поиски своего тела. И ты сделаешь это ради блага всех нас. Включая тебя самого.

— Он вмешался в мою работу.

Хмурый взгляд Йоханна стал еще тяжелее, и он ткнул узловатым, кривым пальцем в сторону Черного Бассейна.

— Ты прекрасно знаешь, что этот Бассейн выплюнет Седрика обратно быстрее, чем ты успеешь его туда закинуть.

— Ладно, — прорычал я, — значит, Зеленый.

Я отвернулся от старика и зашагал к сияющему Зеленому Бассейну с его бурлящим вихрем. Но со скрипом тапочек скользя по полированному полу из черного дерева, Йоханн ухитрился перегородить мне дорогу во второй раз, пятясь назад, пока его спина не врезалась в край Бассейна.

— С этим произойдет то же самое, и ты сам это знаешь, — предостерег Йоханн, грозя мне пальцем. — Его душа проклята, и рано или поздно ее выплюнет обратно точно так же, как в прошлый раз, когда ты закинул его туда. Как и все остальные из нас, Седрик никуда не денется, Грим, и последнее, что кому-либо из нас нужно, включая тебя, — это чтобы кто-то из Избранных снова совался в Священные Залы. Леди Зеленых была весьма недовольна в прошлый раз, если помнишь. Особенно учитывая, что именно Избранные дали Седрику добро на получение убежища здесь. Ты слушаешь меня, Смерть?

Я издал низкое рычание, а тугая обсидиановая сущность моей души, обернутая вокруг всех моих костей, ослабла на долю сантиметра.

Зеленый предостерег меня от повторной отправки души Седрика…

Когда-то я засунул его и в Красный Бассейн — где он продержался целые полдня.

Я никогда не был так зол — по крайней мере, до сегодняшнего дня, — чтобы прикончить его самостоятельно. Или всерьез нацелиться на то, чтобы отправить его в Черный.

Но Йоханн был прав.

Как въедливая токсичная плесень, что бы ни случилось, Седрик все равно возвращался.

Возможно, Йоханн почувствовал мое нежелание отпускать Седрика вопреки своим вполне разумным и убедительным предупреждениям, потому что он продолжил свою тираду.

— Я не знаю, что Седрик сделал, чтобы так разозлить тебя на этот раз, но догадываюсь, что он нажал на чертовски болезненную мозоль. Если ты хочешь, чтобы он нажал на нее снова, только еще сильнее, милости просим — запихни его в один из Бассейнов или попробуй закатать в бутылку на десяток лет. Это не сработает, а лишь сделает все то, что гниет между вами, еще более невыносимым.

— Засунуть его в бутылку — охеренная мысль! — взревел я, сжав эту проклятую душу еще сильнее в кулаке, словно мог выдавить из нее высокомерие. Моя рука дрожала от усилий причинить хоть какую-то порцию боли, которую Седрик в этой форме все равно бы не почувствовал — не смог бы почувствовать.

— Отпусти его, Смерть, — произнес Йоханн. — Я с ним поговорю.

— От этого никогда нет никакого толка!

— Я сказал, отпусти его, — настаивал Йоханн, повышая голос уже сам. — Отпусти его, и я клянусь, что с этого момента беру личную ответственность за него на себя.

Личная ответственность. Что это вообще должно значить?

Йоханн застрял здесь. Точно так же, как и я. Точно так же, как Флора. Точно так же, как этот сраный Седрик.

Именно из-за нашего неумения нести личную ответственность мы все здесь и оказались.

— Мне надоело, что ты вечно прикрываешь его задницу, — огрызнулся я и, круто развернувшись от Йоханна, швырнул богомерзкая душонка Седрика в сторону коридора, по которому только что прошел.

Освободившись, сфера заискрилась и затрещала — извергнув, пожалуй, целый шквал ругательств, которые был способен расслышать только Йоханн, — прежде чем эта скверная штуковина отскочила от стен, как шарик в пинболе, и умчалась из виду, устремившись воссоединяться с физической оболочкой, к которой была прикована навечно, словно паршивая собака в поисках своего мерзкого хозяина.

— Жнец.

Я резко повернулся к Йоханну.

— Чего?

Плуто сорвался с места и полетел к нам, и с трепетом черных крыльев опустился на плечо Йоханна.

— Грозный Жнец, — прокаркала птица, словно объявляя тревогу, а ее перья встали дыбом. — Жнец угрюмый.

Хотя мой гнев теперь перекинулся на Йоханна, хмурый взгляд старика смягчился, проволочные брови сошлись от беспокойства, а сеть глубоких морщин на его обветренном лице словно бы увеличилась.

— Плуто прав, — сказал Йоханн. — Это на тебя не похоже.

Он выдержал паузу, и его бледно-серые глаза вглядывались в темноту моего капюшона в поисках лица — или души, — которое он не смог бы найти, потому что я скрывал его. От всех. Включая, а может быть, даже особенно — его самого.

— Это как раз очень на меня похоже, — возразил я. — И Седрик давным-давно на это нарывался.

— Это, — повторил Йоханн, и его голос упал до шепота. — Только не говори мне, что ты убил его.

На это я ничего не ответил. И, пожалуй, меня немного коробило от того, что я не испытывал ни капли того стыда, который этот укоризненный тон в противном случае мог бы во мне пробудить.

Седрик перешел черту, и Йоханн не имел никакого права злиться, быть шокированным или еще как-то реагировать на то, что я наконец ответил на фирменный хаос этого ублюдка своим собственным.

Слегка покачав головой, с отражением смеси страха и изумления в глазах, Йоханн заговорил снова.

— Признаюсь, за все время, пока ты исполняешь свои обязанности, я никогда не видел тебя таким злым. Даже по отношению к Седрику. Уже по одной этой причине я могу лишь предположить,