Свидание со смертью - Келли Криг

Я не был тем, кто забыл.

— Избавь меня от лекции, — рявкнул я, отворачиваясь. — Я и так знаю, почему мы здесь.

— Мы баловались делами, которые нельзя обратить вспять, — крикнул он мне вслед, и его голос зазвучал эхом под куполом залы, а его слова — его тревога — задели меня за живое. — Играли с запретными силами. Каждый из нас запечатал собственную судьбу по собственной воле.

— К чему ты клонишь? — бросил я вопрос через плечо.

— К тому, — вспылил он, и в его голосе теперь тоже прорезался гнев, — чтобы напомнить тебе: эти роли, удерживающие нас от участи много худшей, не защищают нас от повторения тех самых проступков, которые и привели нас сюда в первую очередь. И от тех последствий, которых мы вряд ли избежим во второй раз.

— Мне решать, стоит ли мне рисковать.

Теперь я просто упрямился. Вымещал свое раздражение на Йоханне вместо Седрика, даже если старик только что удержал меня от того, чтобы навлечь беду — еще большую беду — на всех нас.

Фыркнув и презрительно махнув рукой, словно кричать на меня было все равно что кричать на пустую стену, он круто развернулся и, бормоча что-то по-немецки себе под нос, зашагал обратно к своему столу, хотя Плуто на его плече продолжал провожать меня своими бусинками-глазами.

— Жуткая драка, — прокаркала птица. — Седрик мертврик. Очко в пользу Грима. Больше не переходите ему дорогу.

Лучше и не скажешь. И как только эта чертова птица все схватывала на лету?

Я продолжил свой марш к выходу — потому что у меня все еще оставались души, которые нужно было собрать.

Более того, из-за необходимости заглянуть в библиотеку я опаздывал и отставал от графика.

Куда больше душ, чем одна лишь библиотекарша, взывали ко мне за то время, пока я вытаскивал ее из лифта. А потом вмешательство Седрика все осложнило.

И его присутствие рядом с библиотекаршей, тот факт, что он обыскал искореженный лифт в поисках улик ее смерти — уже одно это намекало на то, что он знал о недоставленной душе больше, чем следовало.

Возможно, он даже знал, что это была она…

Эта мысль. Она вернула тот самый давящий внутренний дискомфорт обратно в мою душу, которая сжалась за грудиной, словно импровизированное сердце, сжатое в кулаке страха.

Эмоция вернулась — такая же черная, неприятная и незваная, как и прежде.

И что это говорило о том, что мысли о библиотекарше быстрее и лучше вызвали ее, чем мудрые — пусть и надоедливые — предостережения Йоханна?

Все дело лишь в Черном Бассейне.

Именно это я говорил себе, выходя из Священных Залов в Лес Нижнего мира. Бесконечный серо-голубой — почти бирюзовый — туман клубился между рядами древних деревьев. Их лишенные листьев сучья сочились мхом, толстые стволы оплетали лианы, а корни раскинулись, словно кладбище окаменелых питонов.

Я шел среди них по исхоженной тропинке к отдельно стоящей каменной двери — порталу.

Он выведет меня из тишины этого срединного царства обратно в ревущий мир живых. Место, к которому я когда-то принадлежал, даже если не мог вспомнить ни единого часа из того времени, тех лет, что провел там. Или даже своего имени — своего настоящего имени.

Его я сбросил вместе с кожей, вместе со своим «я». Прямо вместе с ответом на вопрос о том, что же я такого натворил, чтобы в конце концов оказаться здесь.

И мне это нравилось.

Еще одна причина, по которой мне нужно было разобраться со всей этой канителью с библиотекаршей.

Только теперь, судя по всему, сделать это предстояло до того, как Седрик сможет вмешаться во второй раз.

Альтернатива определенно не сулила мне ничего хорошего.

Или ей…

Перевод выполнен t.me/mousebookagency



8 ХЕЛЕНА

Сидя на диване в своей крошечной квартире на четвертом этаже в очках для чтения на носу, я уже дважды прочитала от корки до корки тонкую книжку.

В ней утверждалось, что, вопреки распространенному мнению, Жнец не прерывает жизни тех, чьи души отправляется собирать. Скорее, это символическая фигура, призванная помочь объяснить тайну смерти. Фигура, которая, как я уже предполагала — прямо в лицо настоящему Жнецу, — согласно описаниям, лишь собирает и сопровождает души умерших.

И тем не менее, я видела, как он убивает. К тому же книга явно писалась не с позиции того, что Смерть с косой на самом деле существует. Даже если записка, вложенная внутрь и адресованная мне, утверждала обратное.

Но кто написал эту записку? И кем был тот белокурый мужчина?

Я нахмурилась, сильнее вжавшись в диванные подушки, а по рукам побежали мурашки.

Я схватила огромную улыбающуюся подушку-антистресс Squishmallow в виде ананаса, которую купила в качестве декоративной, прижала ее к себе и подтянула колени к груди.

— Тот молодой человек, — вздохнула я. — Он, наверное, был всего на несколько лет старше Хантера. Его бедная семья… Если им уже сообщили, они, должно быть, убиты горем.

Но кем бы он ни был, что он искал в лифте?

Двери которого он, судя по всему, раздвинул с помощью мистического зеленого колдовства.

И наконец, самый главный вопрос: почему и как Смерть вдруг заинтересовался спасением моей жизни, вместо того чтобы позволить судьбе идти своим чередом и забрать мою душу?

Разве не в этом его работа? Книга подтверждала, что именно в этом…

Может быть, в данном конкретном случае ответы, которые я искала, невозможно было найти в книгах.

Я сняла очки и с досадой бросила их на свои записи. Нахмурившись, я встала и, прижав к боку гигантский ананас по имени Мауи, направилась добавить еще «тыквенно-пряного» масла в аромадиффузор.

Только вот успокаивающий аромат почему-то совсем меня не успокаивал.

Хотя, если подумать, я ведь сегодня чуть не умерла. Чуть не умерла во второй раз.

Не сводя глаз с книги, лежавшей в центре журнального столика рядом со всеми моими записями, исписанными ярко-розовыми чернилами, я принялась мерить шагами пространство за желтым диваном, покусывая ноготь большого пальца и зажав Мауи подмышкой, пока меня терзали тревожные мысли. Потому что это явно не сулило ничего хорошего — то, что печально известный жнец душ явился спасать меня от смерти уже во второй раз. Одно это намекало на то, что может случиться и в третий.

Я также понятия не имела, почему все это происходит и почему мой таинственный