Свидание со смертью - Келли Криг

вместе с едва уловимым шлейфом изысканного парфюма творили со мной то же самое, что и всегда, соблазняй мой мозг покинуть пределы работы, кексов, чтения сказок и всего того, что предназначено исключительно для семейного просмотра. — В кабинет директора. А ты?

Подожди. Наверх?

— Эм, вообще-то, вниз, — произнесла я с нервным смешком, шагнув вперед, чтобы в панике нажать на потемневшую кнопку «Б — значит «Подвал»». — В твои края. Или хотя бы в «Укрытие». Мне нужно подменить Эмили на время ее обеда. Правда, я не следила за индикатором лифта. Не заметила, что он поднимается.

— Учитывая, что в этой архаичной цитадели-долгострое всего один лифт, не думаю, что это имеет большой значение. К тому же лампочки подъема и спуска всё равно перестали работать. Какая жалость, учитывая наш некоммерческий статус и то, что бюджет на содержание помещений, без сомнения, был урезан в пользу устранения бесконечных проблем, связанных с доисторической — не говоря уже о ненадежной — сантехникой этого престижного исторического памятника.

Черт побери. От словарного запаса этого мужчины у меня чуть слюнки не текли.

Вместо того чтобы спросить, не ест ли он кроссворды на завтрак, я прикусила язык и с грустью уставилась на коробку в своих руках, сосредоточившись на сезонном логотипе кафе с витиеватыми буквами и паутиной, изо всех сил стараясь не желать, чтобы мы с Питером все еще могли все исправить. Ну или хотя бы дать нашим отношениям еще один шанс.

Он говорил, что мне придется, по крайней мере, перевестись в другой филиал, чтобы он вообще стал это рассматривать. Он не мог уйти, ведь архив в здании был всего один.

Маме Питер очень нравился. Что вселяло в меня большие надежды.

Надежды, которые, судя по всему, были слишком большими.

— Теперь, когда аромат маринары и сыра выветрился, — произнес он, кивая на коробку в моих руках, — я улавливаю нотки масляного крема. Ты кого-то подкупаешь тортом? Или просто откупаешься.

— Кексы для Хантера и Эмили, — ответила я. — У Хантера день рождения. Ему исполняется восемнадцать.

— Хантер, — протянул Питер. — Это тот парень в ботинках.

Я улыбнулась.

— За первую неделю он уронил столько книг, что понял всю мудрость стальных носков. Теперь они стали его визитной карточкой.

— Подумываю попросить его о небольшой помощи с сортировкой в архивах, — сказал он. — Как думаешь, Рик одолжит его на время?

— Можешь спросить, — предложила я. — Если задача предполагает уединение и изоляцию — что ж, это как раз в стиле Хантера.

И конечно же, стоило мне почувствовать себя немного свободнее и решить, что я действительно не ляпну ничего отталкивающего, глупого или излишне болтливого, как лифт с грохотом замер.

— Бывай, — бросил Питер и рванул к дверям как раз в тот момент, когда они с трудом начали раздвигаться. Он протиснулся между створками, боком проскользнув в образовавшийся просвет — прямо как Индиана Джонс, обходящий ловушку. Словно он не мог дождаться, когда же сможет сбежать.

От меня.

Это был такой исход, который заставлял меня невольно проверить запах собственного пота.

Вместо этого, когда двери снова закрылись, я крепко стиснула зубы и попыталась не вспоминать (и не анализировать до дыр) всё, что я когда-либо говорила Питеру Уинстону.

Может, ему казались странными гирлянды в моей комнате? А может, дело было в том, что я надела серьги с петухами для сегодняшнего чтения сказок на фермерскую тематику?

Или всё дело в дурацких шуточках отца…

Нет. Если бы мне пришлось гадать, я бы поставила на то фруктовое пунш из пакетика, который я пролила на его парадные туфли, когда мы встретились в Taco Bell на тайный обед в тот единственный раз.

Я громко вздохнула, пока лифт продолжал свой путь вниз, а мое лицо залилось краской при воспоминании о том, как Питер стоял в ярко-красной луже липкого сока.

Хруп-бух.

Я вскрикнула, когда кабину резко тряхнуло и она остановилась, а ровное механическое гудение сменилось тишиной.

Затем откуда-то издали послышался скрип — и лампы замигали.

— О нет. — Я перехватила коробку с выпечкой в одну руку и поспешила вперед, нажимая на кнопки — все подряд. Они замигали, словно глаза ошеломленного после нокаута боксера. — Нет-нет-нет, этого точно не было в моих планах на жизнь — а-а!

Освещение отключилось. Тьма поглотила меня в мгновение ока, а в кабину просочился едкий запах гари, вытесняя оставшийся призрак одеколона Питера.

— Нееет, — взвизгнула я, лихорадочно шаря свободной рукой в поисках кнопки экстренного вызова, которой никак не могла нащупать.

Сколько раз я ездила в этом тупом, капризном, вредном реликте лифта и ни разу не удосужилась выяснить, где находится эта спасительная жилка?

Лампы вспыхнули, на этот раз открывая мне, что я больше не одна.

Шагнув назад в самый угол и вжавшись в него, я закричала, обнаружив его теперь в кабине вместе со мной.

Он вырисовывался в мигающем свете как живой кошмар: темные мантии свисали до пола, а скелетная рука сжимала древко той самой зловещей косы. Ее изогнутое лезвие остро блестело, представляя собой серебряную усмешку в трепещущей темноте.

От него клубились те самые завитки дыма, которые на вечеринке я приняла за испарения сухого льда; угольно-черные пряди вились вверх, прежде чем раствориться в тумане.

— О боже, это ты, — хрипло выдохнула я, сердце колотилось как безумное, кровь бурлила в венах, впрыскивая первобытную панику в каждый дюйм моего дрожащего тела.

Как и следовало ожидать, он не ответил и не сдвинулся с места. Даже тогда, когда лифт сильно тряхнуло и он пролетел вниз футов пять, прежде чем со скрежетом замереть во второй раз.

Ухватившись за потертые поручни для опоры, я снова закричала. Этот крик, короткий и резкий, начался и оборвался вместе с лифтом. И все же я продолжала сжимать в свободной руке коробку с кексами, углы которой теперь помялись, а содержимое внутри, возможно, тоже пострадало.

Судя по всему, я собиралась пополнить ряды Клуба помятых кексов.

В конце концов, он ведь был смертью, верно? По крайней мере, он был собирателем душ, как и говорилось в книге, — в чем я уже и так успела убедиться.

И все же, что он делал?

Освещение стабилизировалось, когда он небрежным движением отбросил косу, которая обратилась в туман и исчезла без следа. Затем, быстрый, как метнувшаяся тень, он бросился к закрытым дверям; рукава его черных как смоль мантий откинулись назад, обнажая скелетные руки, и он вдавил костяные пальцы в щель.

Я смотрела в ужасе и благоговении, как он начал силой раздвигать двери лифта.

Несмотря на всю