Свидание со смертью - Келли Криг

Ах вот оно что. Вот почему Хантер назвал мою просьбу «тревожной» и упомянул дежавю. Дело было вовсе не в теме книги, а в том, что я оказалась уже вторым человеком, запросившим это название.

Я быстро заморгала, пытаясь осознать услышанное — и не придавать этому лишнего значения.

Тяжело это сделать после того, что со мной произошло. После того, что со мной не произошло.

Возможно, если мне повезет, эта книга прольет какой-то свет на случившееся или, по крайней мере, укажет на источник, который сможет мне помочь.

— Хантер, — произнесла я, прижимая книгу к груди, — спасибо.

Он отмахнулся.

— Я сделал это ради сюжета. К тому же, если он изучает Жнецов, твой друг — просто металлист. И я металлист. Металлисты должны держаться вместе.

Развернувшись, он снова вставил в уши AirPods. Изобразив игру на воображаемой гитаре, он растворился среди книжных стеллажей.

нахмурившись, я огляделась по сторонам — налево и направо, — сканируя зоны для чтения в поисках хоть какого-нибудь следа «странного типа», запросившего эту книгу. Никого, кто показался бы мне странным, я не заметила. Лишь женщина в толстых очках семенила в сторону восьмисотого отдела, ее руки уже были завалены книгами, а какой-то студент с рюкзаком направлялся к стойке выдачи с пачкой изданий подмышкой.

Изнывая от любопытства, я двинулась вдоль проходов, заглядывая в каждый по пути.

Но… там никого не было.

Я остановилась, чтобы получше рассмотреть книгу, и заметила то, на что раньше не обратила внимания. Кто-то заложил несколько страниц посередине кусочком чего-то похожего на… пергамент?

Сняв очки для чтения с макушки и водрузив их на нос, я открыла книгу на нужной странице и обнаружила гравюру с изображением фигуры в окутывающих черных одеждах, с косой, зажатой в одной скелетной руке, и большими песочными часами в другой.

Кто-то или что-то выглядывало из теней, затаившихся под черным капюшоном.

Впрочем, как и на вечеринке… было совершенно непонятно, что именно.

Или кто?

Ведь чтобы совершить то, что он сделал, нужен был именно «кто-то», верно? То есть внутри этого капюшона кто-то находился. Человек. Или… существо. Собиратель душ, который сам мог оказаться душой?

Мне очень хотелось в это верить.

Особенно учитывая альтернативный вариант: что я все это вообразила или что я просто свихнулась.

Мои пальцы коснулись обрывка пергамента, служившего закладкой, и, вытащив плотную состаренную бумагу наружу, я перевернула ее.

Я ахнула, обнаружив там послание, от которого уронила книгу — и прижала одну руку ко рту, чтобы заглушить крик.

«Да, Хелена, — гласила записка, написанная красивым каллиграфическим почерком синими чернилами, — он настоящий».



4 ЖНЕЦ

На следующую ночь, войдя в Зал Бассейнов, я обнаружил, что доктор отсутствует на своем рабочем месте. Его бестолковая птица — тоже.

При этом Йоханн редко покидал свой стол. Когда он всё-таки уходил, Плуто — те самые пресловутые глаза на затылке — отправлялся вместе с ним.

Я оставил косу, которая ждала меня, как и прошлой ночью, а ее холодное серебряное лезвие отражалось в сияющем черном мраморном полу.

Замедлив шаги по мере приближения к бурлящим чанам, я сердито уставился на пустое кресло Йоханна.

Отсутствие Йоханна неизменно заставлявало меня нервничать. Теоретически он был в безопасности здесь, в Нижнем Мире — по крайней мере, должен был быть, — но это мало помогало заглушить тот факт, что у него всё же был преследователь.

Опасный.

— Доктор? — позвал я, но ответа не получил.

Какое-то странное и непоколебимое предчувствие кольнуло меня, когда я направился к Белому Бассейну, попутно отстегивая песочные часы от пояса. Я отвинтил крышку, и тихое скрипение металла о металл громко разнеслось по этому залу, в котором я редко оказывался один.

Пока я высыпал порцию душ, предназначенных для Белого Бассейна, я бросил взгляд на статую Флоры, которая предлагала свою неизменную каменную лилию какому-то невидимому прохожему. Когда Флора была на месте, глаза ее статуи открывались. Сейчас они были закрыты. А это значило, что она всё еще отсутствовала, собирая души.

Направляясь к Синему Бассейну, я проверил статую Йоханна.

Точно так же, как и в случае с моей косой, Йоханн оставлял свое перо в руке статуи, чтобы получить доступ к своим покоям. В данный момент гусиное перо торчало из чернильницы на его столе. Значит, Йоханн не ушел на покой раньше времени. И поскольку он никогда — абсолютно никогда — не покидал Нижний Мир, значит, он и его пернатая скотина должны были быть где-то поблизости.

Если я не найду его до того, как самому удалиться на ночь, я не смогу сосредоточиться на своей музыке — ни на чем.

— Старик, — крикнул я в пространство зала, и мой голос эхом раскатился по четырем открытым аркам и коридорам, ведущим из Бассейнов — в библиотеку, внутренний двор, аптеку и галереям.

И снова я не получил ответа.

— Куда это тебя занесло? — проворчал я, прежде чем перейти к Зеленому Бассейну.

Следующим шел Красный Бассейн, и в него отправились предназначенные для него души. К счастью, сегодня у меня не было душ для Черного Бассейна, а это означало, что моя смена подошла к концу.

По крайней мере, официально.

— Йоханн, — позвал я громче прежнего.

— Он в галереях, — раздался голос позади меня. Голос с британским акцентом, от которого у меня бы задергался глаз, будь у меня глазные яблоки.

Резко обернувшись, я обнаружил не кого иного, как Седрика, главного занозу в заднице обитателей Священных Залов, стоявшего рядом с моей косой. Его кулак сжимал рукоять орудия — которую он никоим образом не смог бы сдвинуть с места, поскольку она ждала и откликалась только на меня.

Высокий молодой юноша с короткими бело-русыми волосами, средним телосложением и обманчиво мальчишеским, гладко выбритым лицом, он был одет в свой привычный современный костюм — черный пиджак и галстук. Претенциозная донельзя серебряная цепочка для часов с брелоком свисала из кармана его жилета.

Ему нравилось казаться важной персоной, но при этом он не делал ни черта значимого. Как и все мы, он пришел в Залы ради убежища. Для него это означало выполнение мелкой рутинной работы в архивах. Перевод старых магических текстов, упорядочение томов и аннотирование исторического дерьма или чего-то в этом роде — бессмысленная возня в стиле наказанных после уроков школьников.

Если спросить моего мнения, он был балластом похлеще любого другого.

Хуже всего было то, что он это понимал. И это жутко его бесило.

Именно поэтому