Отец моего бывшего - Ауриния Лавр

не имело будущего. Каждый рациональный аргумент — возраст, Максим, работа, репутация — кричал «отойди». И если бы я послушалась, моя жизнь пошла бы по другому пути. Может быть, более простому. Может быть, более правильному.

Вместо этого я накрыла его руку своей. Прижала его ладонь к своей щеке. И сказала:

— Не уходите.

Его глаза потемнели — зрачки расширились, съедая серую радужку, и в них вспыхнуло что-то, от чего у меня подкосились колени.

— Ева...

— Я знаю, что это безумие, — перебила я, и слова полились сами, потому что я больше не могла их сдерживать. — Знаю, что это неправильно. Знаю про Максима, про работу, про все. Но я тоже не сплю. Тоже ищу вас глазами. Тоже перечитываю ваши пометки на моих отчетах, пытаясь понять, что вы думаете. И я устала притворяться, что это ничего не значит.

Я не успела закончить. Потому что он поцеловал меня.

Не нежно. Не осторожно. Не так, как целуют в первый раз — робко, пробуя, проверяя границы. Это был поцелуй человека, который слишком долго себя сдерживал и наконец сорвался — требовательный, жадный, голодный.

Его руки — в моих волосах, на моей талии, на пояснице, притягивая ближе, еще ближе, будто между нами не должно остаться ни миллиметра пустоты. Мои руки — на его плечах, на его шее, пальцы в коротких волосах на затылке.

Он целовал так, будто от этого зависела его жизнь. И я отвечала так же — потому что в этот момент от этого зависела моя.

Стол уперся мне в бедра. Он приподнял меня — легко, одним движением, будто я ничего не весила — и посадил на край. Шагнул между моих колен, не разрывая поцелуя. Его тело — твердое, горячее — прижималось к моему, и я чувствовала его дыхание, его сердцебиение, его желание.

— Подожди, — выдохнула я, отстраняясь.

Он замер. Мгновенно, как по команде — и это говорило о нем больше, чем любые слова. Его дыхание было тяжелым, сбитым. Губы — припухшие от поцелуя. В глазах — такой жар, что хотелось сгореть.

— Что? — голос хриплый, севший.

— Не здесь. Не так. Не на рабочем столе в пустом офисе, где утром придут люди.

Он закрыл глаза. Сделал глубокий вдох. Выдохнул — медленно, контролируя каждое движение.

— Ты права, — сказал он. И то, что он перешел на «ты», не укрылось от нас обоих.

Он отступил на шаг. Потом на другой. Я осталась сидеть на столе, пытаясь собрать мысли воедино.

— Это... — он провел рукой по лицу, будто пытаясь стереть последние пять минут, — не должно было случиться.

— Но случилось.

— Да.

Молчание. Тяжелое, как все, что между нами.

— Что теперь? — спросила я.

— Не знаю, — ответил он. И эта честность — от человека, который привык знать ответы на все — стоила больше любых обещаний.

— Я не могу делать вид, что этого не было, — сказал он. — Но и продолжать... здесь, в офисе, тайком...

— Тоже не можем, — закончила я. — Я не хочу быть твоим грязным секретом. И ты не заслуживаешь того, чтобы прятаться.

Он посмотрел на меня — внимательно, изучающе, будто увидел что-то новое.

— Нет, — согласился он тихо. — Не заслуживаю.

Я спрыгнула со стола. Поправила блузку. Пригладила волосы. Попыталась выглядеть человеком, которого не только что целовали так, что из головы вышибло все мысли.

— Тогда что? — спросила я. — Притворяемся, что ничего не случилось? Возвращаемся к правилам?

Он покачал головой.

— Не смогу. Не после этого.

— Тогда нам нужно время. — я набрала воздуха, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Оба должны подумать. Что мы чувствуем. Чего хотим. Можем ли вообще позволить себе это — с учетом Максима, работы, всего остального.

— Время, — повторил он, будто пробуя слово.

— Да. Не бесконечное. Но достаточное, чтобы понять — это настоящее или просто... напряжение, которое разрядится и исчезнет.

— И никаких поцелуев в офисе, — добавила я, стараясь звучать твердо.

Он усмехнулся — но в этот раз усмешка была другой. Теплой. Почти человеческой.

— Никаких поцелуев в офисе.

— И никаких взглядов.

— Этого я не обещаю.

— Александр...

— Саша, — перебил он. — Меня зовут Саша. И после того, что только что произошло, ты точно не будешь называть меня Александром.

Саша. Имя прозвучало иначе, чем «Александр Захаров» из статей и совещаний. Ближе. Проще. Опаснее.

— Саша, — повторила я.

Что-то изменилось в его лице. Потеплело. Стало моложе.

— Иди домой, — сказал он тихо. — Уже поздно. Презентация завтра — тебе нужно выспаться.

— А ты?

— Я задержусь. Нужно подумать.

Я кивнула, собрала вещи, выключила компьютер. У выхода из кабинета обернулась.

Он стоял у окна — снова силуэт на фоне ночного города. Но другой. Не тот каменный, недоступный Александр Захаров, которого я увидела месяц назад в его гостиной. Человек, который только что позволил себе быть уязвимым — и не знал, что с этим делать.

— Саш?

Он поднял голову.

— Да?

— Спокойной ночи.

Долгая пауза. Потом — тихо, почти неслышно:

— Спокойной ночи, Ева.

Я вышла. И только в лифте позволила себе улыбнуться — широко, глупо, совершенно по-идиотски, прижав ладони к горящим щекам.

Он поцеловал меня. Саша Захаров поцеловал меня в пустом офисе на сорок втором этаже, и мир не рухнул, и небо не упало на землю, и ничего непоправимого не произошло.

Пока не произошло.

Но я думала об этом потом. Завтра. Когда-нибудь. Не сейчас.

Сейчас я просто улыбалась.

Глава 7. Ее история

Ночь после поцелуя я не спала — но впервые за долгое время это была другая бессонница. Не та, что выедает изнутри тревогой и самобичеванием, а горячая, звенящая, полная воспоминаний, которые хотелось перебирать, как четки.

Его губы. Его руки. Его голос, когда он произнес мое имя. «Саша». Он попросил называть его Сашей — и это простое, домашнее имя изменило все. Не Александр Захаров из Forbes и рейтингов, не «руководитель» и «владелец», а Саша. Человек, который целовал меня в пустом офисе и признался, что не может перестать думать обо мне.

К четырем утра я сдалась бороться с собой и открыла ноутбук. Не чтобы гуглить его — этот период был пройден. Просто чтобы занять руки и голову чем-то, кроме воспоминаний о тепле его ладони на моей щеке.

Не получилось. Пальцы набирали буквы, а мысли оставались там — в полумраке офиса, в секунде между «скажите мне уйти» и «не уходите».

В конце концов я закрыла пустой документ и открыла папку, которую не трогала месяцами. Она называлась просто — «Мама».

Фотографии. Документы