Отец моего бывшего - Ауриния Лавр

«Думала о маме. О прошлом. О том, как странно устроена жизнь — одних людей забираешь, других подбрасывает в самый неожиданный момент»

Долгая пауза. Точки набора текста появлялись и исчезали трижды.

«Хочешь рассказать?»

«Тебе правда интересно? Или ты спрашиваешь из вежливости?»

«Ева. Я пишу тебе в пять утра. Вежливость закончилась примерно в тот момент, когда я достал твой номер из кадровой базы»

Я перечитала это дважды, фыркнула и начала печатать.

«Моя мама умерла год назад. Рак. Я не успела ничего — не построила ей дом, который обещала, не показала, что все ее жертвы были не напрасны. Она продала машину, чтобы я училась, а я даже не смогла оплатить ей нормальную палату. Последние три месяца она лежала в коридоре областной больницы, потому что мест не было, а на частную клинику у нас не хватало»

Я остановилась. Перечитала. Подумала — не слишком ли много для человека, которого я знаю считанные недели.

Отправила.

«Мне жаль. Это не пустые слова — я знаю, как они звучат, и все равно говорю, потому что ничего другого нет»

«Спасибо. Только не надо жалости — я от нее задыхаюсь»

«Это не жалость»

«А что?»

«Понимание. У меня тоже есть вещи, которые не успел сказать. Люди, перед которыми не успел»

«Елене?»

Долгая пауза. Я уже решила, что перешла черту, — но потом экран загорелся.

«Да»

«Расскажешь?»

«Не сегодня. Когда-нибудь»

Это «когда-нибудь» подразумевало будущее. Общее будущее, в котором мы будем разговаривать, делиться, узнавать друг друга. Это было больше, чем обещание — это было допущение. Он допускал, что «когда-нибудь» наступит.

«Хорошо. Жду»

«А сейчас — ложись спать. Через четыре часа презентация, и я хочу, чтобы ты была в форме. Это не просьба — это профессиональная рекомендация»

«С каких пор ты даешь мне профессиональные рекомендации в пять утра в личных сообщениях?»

«С тех пор, как нарушил все собственные правила. Одним нарушением больше — уже не принципиально»

Я засмеялась — тихо, в подушку, чтобы не разбудить соседей за тонкой стеной.

«Спокойной ночи, Саша»

«Спокойной ночи, Ева»

Я отложила телефон и закрыла глаза. И впервые за долгие месяцы — уснула быстро, легко, без кошмаров.

Глава 8. Его демоны

Презентация прошла хорошо. Даже отлично, если верить Ольге, которая после совещания поймала меня в коридоре и сказала: «Инвесторы в восторге от крыши. Ты молодец».

Он присутствовал на презентации — сидел в дальнем конце стола, листал что-то на планшете, задал два вопроса (не мне — проект-менеджеру) и ушел первым, не задержавшись ни на секунду. Ни одного взгляда в мою сторону. Ни одного.

Но вечером пришло сообщение:

«Крыша — лучшее, что я видел за последний год в этом бюро. Свет вечерний доработала идеально»

Я перечитала трижды, улыбаясь, как дурочка.

«Спасибо. Это значит много — от человека, который закончил МАРХИ с красным дипломом»

«Ты и это нашла?»

«Я гуглила тебя, помнишь? Биография — открытый источник»

«И что еще ты нашла в открытых источниках?»

«Что ты из Ростова. Что твой отец был инженером. Что ты работал архитектором три года, прежде чем уйти в бизнес. Что ты женился в восемнадцать»

Пауза.

«В восемнадцать. Да. Все говорили, что мы были сумасшедшие»

«Были?»

«Абсолютно. Нам было по восемнадцать, у нас не было ничего — ни денег, ни квартиры, ни понимания, что такое взрослая жизнь. Только уверенность, что мы будем вместе всегда. И через год — Максим»

«И вы были вместе»

«Двадцать лет. Да»

Я не знала, что ответить. Двадцать лет — больше, чем вся моя сознательная жизнь. Двадцать лет с одним человеком, а потом — пустота. Семь лет пустоты.

«Почему ты стал архитектором?» — спросила я, меняя тему, потому что чувствовала, что к Елене он еще не готов вернуться.

«Хотел создавать. Не просто зарабатывать — а оставлять след. Здание стоит сто лет, двести. Люди живут в нем, работают, влюбляются, растят детей. Архитектор создает пространство для чужих жизней. Мне казалось, что это важнее всего остального»

«Но ты ушел»

«Мой отец умер, когда Максиму было три. Инфаркт, на работе — он проектировал мост в Ростовской области и не рассчитал собственное сердце. Ирония, да? Инженер, который не заметил, что его собственная конструкция дает трещину»

Я читала и чувствовала, как внутри что-то сжимается — не жалость, нет, он бы этого не захотел. Что-то другое. Узнавание. Отражение.

«После его смерти нужно было содержать мать, Елену, Максима. Архитектура приносила копейки — особенно в девяностых. Я начал брать строительные подряды, потом перешел в девелопмент. Деньги пошли. Но рисовать я перестал»

«Совсем?»

«Совсем. Двадцать лет не брал в руки карандаш. Кульман в моем кабинете — декорация. Ольга поставила, сказала, что это напоминание о том, кем я был»

«Ольга мудрая женщина»

«Не говори ей — она и так это знает»

Я улыбнулась и написала то, что думала:

«Ты еще можешь вернуться к архитектуре. Сорок пять — это не конец»

«Фрэнк Ллойд Райт создал Фоллингуотер в шестьдесят семь. Ты это хочешь сказать?»

«Именно»

«Ты сравниваешь меня с Райтом?»

«А что, нельзя? Может, тебе только нужен правильный водопад»

Смайлик — первый за все время нашей переписки. Желтая рожица с улыбкой, нелепая и совершенно не вяжущаяся с образом Александра Захарова из Forbes.

Я засмеялась вслух — и тут же зажала рот рукой, потому что часы показывали половину второго ночи.

«Ты забавная, Ева. Я отвык от забавных людей»

«Это потому что ты окружил себя людьми в костюмах, которые боятся пошутить в твоем присутствии»

«Ты тоже носишь костюм на работе»

«Блузку и юбку. Это другое»

«Принципиально другое?»

«Абсолютно. Спроси любую женщину»

Так начались наши ночные разговоры. Не каждую ночь — иногда он не писал, и я заставляла себя не проверять телефон каждые тридцать секунд. Иногда писал первой я — и ждала ответа, считая минуты, как подросток после первого свидания.

На работе ничего не изменилось. Мы по-прежнему держали дистанцию, по-прежнему не разговаривали сверх необходимого, по-прежнему делали вид, что между нами — стерильная пустота. Но в этой пустоте теперь было что-то — невидимая нить, которая натягивалась каждый раз, когда мы оказывались в одной комнате.

Через неделю он написал то, чего я не ожидала:

«Ты не спрашиваешь о Елене»

«Жду, когда ты будешь готов»

«Может, я никогда не буду готов»

«Тогда я не буду спрашивать. Это твоя история, Саша. Ты расскажешь ее, когда