Рабский ошейник - Юлия Владимировна Буланова

Аккаунт Ранвейг Истали считался недействительным ввиду смерти владельца.

— Конечно, смотри, если хочешь, — щедро предложил мужчина, протягивая мне свой личный визор. — Но с чего такой интерес? Ты с ранидами уже сталкивалась?

— Было дело, — врать коллеге, который был так ко мне добр, не хотелось. Но недомолвки — не ложь. Я просто собираюсь опустить некоторые факты. — Это оказалось сущим кошмаром. Не знаю, как смогла пережить тот день.

На самом деле, с ранидами мне пришлось столкнуться далеко не один раз. Из пяти заражённых спасти удалось четверых. Но у Белки почти не было шансов. Время оказалось упущено. Плюс, её увлечение запрещенными веществами не сделало её здоровее. Однако, я всё равно попробовала хоть что-то сделать. Потому что не могла сидеть и смотреть, как она умирает.

Белка была хорошей. И она вырастила Тэна. Только, ранидам плевать убивают они хорошего человека или последнюю скотину.

— Мне жаль, что ты это пережила, — сказал медик участливо.

— Мне, тоже, жаль, что я это пережила, — отвечаю абсолютно искренне. Если бы мне не удалось спасти Тэнгира…

Наверное, умереть тогда было бы для меня благом. И я бы навсегда осталась счастливой дурочкой, не знавшей настоящей боли.

Ране Севери каждые пару часов отрывал меня от визора, заставляя перекусить, размяться или выпить сока. Того самого шшатового мультифруктового сока. Приходилось слушаться. И даже не потому, что он мог бы нажаловаться хозяину ошейника и забрать у меня доступ к медицинской сети. Просто, этот человек проявлял искреннюю заботу обо мне. И мне не хотелось его расстраивать.

К концу дня я пришла к выводу, что изучение ранитов никак особо не продвинулось за последние три года. Всё полагаются на чудодейственную сыворотку, а до изуверства, изобретённого мной, или никто ещё не додумался, или, что вероятнее, посчитали такое лечение бесчеловечным, скрыв информацию об исследованиях.

Я промолчала ещё и поэтому. Мне не хотелось увидеть ужас в перемешку с презрением на лице человека, который провёл со мной весь день. Сейчас он видит во мне свою пациентку, а не опасную преступницу, готовую мучить людей. Если расскажу ему правду, то он поймёт, что такое чудовище, как я, не стоит его хорошего отношения. И моя жизнь на этом корабле станет ещё хуже.

— Ранвейг, капитан Эндаро скоро придёт за тобой, — улыбнулся ране Севери. — Собирайся.

— Хорошо.

Можно подумать мне есть, что собирать⁈ Визор на место вернуть — дело пары секунд. Но нужно изображать хорошую девочку. Мой новый хозяин, ведь, этого хочет?

Тэнгиру нравилось, когда я предугадывала его желания и подстраивалась под его желания.

С Тэном, на самом деле, было легко. Он хотел секса и дружбы, как бы дико это не звучало. На корабле Черного Кина — его отца, кроме нас двоих больше не было подростков. И я, с радостью, закрывала обе эти потребности лучшего пилота «Буревестника». Потому что до безумия боялась потерять свою ценность в его глазах. А ещё училась и лечила членов команды. Потому что Тэнгиру нравилось испытывать гордость от обладания такой уникальной игрушкой.

Теперь мне нужно понять, что нравится Варду. Если дать этому мужчине всё, чего он хочет, возможно, я получу хоть немного покоя.

С Тэном же получилось.

Вики, как-то мне сказала, что все мужчины одинаковые, думают лишь о своей исключительности и собственных удовольствиях. Нужно понимать это, чтобы нравиться им.

Вики нравиться умела.

Тогда это меня ужасно злило. Я считала её стервой, которая пришла и разрушила нашу семью.

Теперь понимаю, что никуда она не приходила. Отец купил «интегрированную» в общество системы Ракш девушку из какой-то отсталой колонии и делал с ней абсолютно всё, что хотел.

Вики оказалась совершенно одна в незнакомом мире и постаралась упрочить своё положение в своей новой семье. Она делала всё то же самое, что и я на пиратском корабле — пыталась выжить.

Когда мы вышли из медицинского блока, Вард предложил поужинать в его каюте. Я согласилась, изображая радость. Хорошие девочки ведь никогда не отказывают мужчинам и радуются малейшему проявлению внимания. Вики виртуозно демонстрировала радость и восторг, даже, если мой отец, просто, решил посмотреть на неё. Меня такая угодливость ужасно раздражала, а потом оказалось, что это работает.

Есть не хотелось, но какое это имеет значение? Главное, не думать об этом. Чтобы быть хорошей, желательно, забыть о себе, а приложить все силы на то чтобы как можно более старательно льстить и заискивать.

— Я закажу нам стейк? Ты же любишь мясо? Оно здесь неплохое.

— Конечно.

Ненавижу. Особенно, стейки с кровью. Меня тошнит даже от одного из запаха. А если вспомнить сок, которым я двигаюсь весь день…

Нет, Ранни, не вспоминай. И, вообще, теперь ты любишь этот гадостный сок и жуткое мясо. Любишь. И будешь есть его с аппетитом, не показывая никакого недовольства. Потому что нельзя раздражать хозяина отказами. Ты же знаешь главное правило жизни марионетки.

Улыбаться и всегда отвечать: «Да».

Ничего сложного.

Ничего нового.

Ты всё то же самое делала для Тэнгира. Тебе не привыкать.

— А пока ждём заказ, расскажешь мне, как прошел твой день? — до зубовного скрежета дружелюбным тоном произнёс мужчина. — У тебя всё было хорошо?

— Я слушалась ране Севери. Не доставляла проблем. Изучала методики лечения. Могу пересказать протокол действия при обнаружении ранидов или особенности их строения. Нужно?

— Не надо, — поспешно открестился от лекции по биологии Вард. — Я, просто, хотел узнать: как ты себя чувствуешь?

— Хорошо. У меня всё очень хорошо. Я прослушала очень интересную лекцию. Ране Севери кормил меня протеиновыми батончиками. Они были очень вкусными.

— Ты подумала о том, чего хочешь от нашей сделки? — спросил Вард осторожно.

— Да. Точно знать её условия. Чтобы всё было понятно. Для того, чтобы всё делать правильно, нужно знать правила.

— Это, само собой разумеется, — отмахнулся мужчина. — Я о другом. Ты хочешь чего-нибудь для себя? Например, учиться, читать, смотреть фильмы? Награда за то, что ты всё делаешь правильно.

— А что можно попросить?

— Не знаю. Мы же для этого с тобой разговариваем. Но всё вышеперечисленное, точно, можно. Скажи, чего ты хочешь, и я подумаю, как дать тебе это. Если не смогу, то просто скажу об этом.

— Имя, — говорю тихо и быстро поясняю, видя недоумение в глазах мужчины. — Если можно, конечно. Моё настоящее закрыто. Я ведь умерла. А фальшивым ошейник не позволяет пользоваться. Такого человека же нет. Имя мне для учебной медицинской лицензии нужно. Без этого нельзя пользоваться обучающими курсами. Даже смотреть можно, далеко не всё.

— Хорошо. Я только не знаю, какое будет